– Получай, – рассмеялась и, включив музыку как можно громче, помчалась по пустынной дороге.
Я любила скорость. Очень. Ощущение мощи придавало сил, но инстинкт самосохранения все дребезжал в мозгу настойчивым звоном. Мой преследователь не отставал ни на метр, опасно пристроившись на полкорпуса левее. Я открыла окно, впуская морозный воздух, чтобы попытаться включить мозг. Холодный ветер сильным потоком ударил в лицо, вырывая длинные пряди волос из конского хвоста. Я замерзла, но четкости не прибавилось!
– Бл**…
К постоянному миганию фар присоединился раздражающий звук клаксона, заглушающий музыку, а затем он вырулил на встречку и сровнялся корпусом с моей машиной.
Тонированная БМВ прижимала меня к обочине резкими виляниями, пытаясь избежать столкновения, я тормозила, но водитель тут же реагировал на маневр, блокируя все возможные варианты. Мне ничего другого не оставалось…"
"Из остановившейся на обочине БМВ выскочил ЛАЗАРЬ… Он на ходу расстегивал белоснежную рубашку, а когда рванул ручку моей двери, я уже воочию могла наблюдать мурашки на его обнаженной груди.
– Раздевайся…
Глава 10
В окнах напротив стали гаснуть огни. Квадратные дыры в бетонных постройках, украшенные цветастыми занавесками или сухими офисными жалюзи, тухли друг за другом, как свечки на именинном торте. Жители, отбросив тяжелые мысли, брели спать, кутаясь в надежды на светлый завтрашний день. Им было уютно и спокойно. Когда город засыпал, все становились равными. Мысли прокуроров, преступников, губернаторов и обычных работяг наполнялись скучными бытовыми проблемами и заботами.
Они думали о том, что дети выросли из одежды, строили планы на лето, грезили об отпуске и мечтали об одном – о спокойствии.
Мерцающий мегаполис затихал, давая шанс отдохнуть и набраться сил перед очередным трудовым днем, пусть он и был у каждого свой. Мы все одинаковые. Спорим, у кого работа тяжелее, кто спал меньше, кто устал больше. Можно подумать, что жизнь становится проще, знай ты, что у Машки из пятого подъезда работа легче твоей.
и ты сразу выдыхаешь, понимая, что причин пожалеть именно тебя намного больше, чем Машку. А что дальше? Упоение своей важностью?
Мы все в бреду самозначимости, мы в агонии зависти и пошлости. И тянем все это дерьмо в дом, щедро делимся за обеденным столом с родными, приправляя ужин свежими сплетнями. Мы больны. Мы больше не ценим друг друга. Превратились в зверье, готовое жечь и убивать за мнимую «правду».
