По лезвию ножа, острие которого режет мою плоть, кровь, отравленная его ласками, скатывается по отполированной поверхности.
Я на миг ощущаю слабость, а потом вновь взрываюсь адреналином, приглушающим инстинкт самосохранения. Иду по тонкому льду, притягиваемый ее дурманящим ароматом. Его невозможно смыть, он прочно въелся в кожу, проникая в бурлящую кровь.
– Дрянь! Дрянь! Дрянь! – шепчу я, наблюдая, как в доме на окраине деревне гаснут огни. Считаю минуты, сверяясь с часами. Второй этаж старенького деревянного дома потух полностью.
Пришла ночь, а вместе с ней и постоянный друг, и соратник ветер. Он разгонялся, обнимая шумные сосны, заигрывал, дергая их за мохнатые ветки, скрипел меж стволов, поднимал легкую снежную пыль, превращая ее в летящую тучу мелких льдинок. Меня раскачивало, то ли от нетерпения, то ли от усталости.
Я, как зомбированный, засекал минуты, сверяясь с часами. Высчитывал и продумывал, стараясь выбросить назойливую мысль из головы. Закурил, присев за высоким сугробом.
Сигарета тлела, вспыхивая искрами от нещадного ветра. Пальцы сжимали мягкий фильтр, пока не стало горячо. Аккуратно затушил и убрал в уже переполненный окурками пакет.
Окидывал взглядом деревушку, распластавшуюся у самого подножия невыразительной горы. Не спускал взгляда с невысокого деревянного дома, опоясанного неширокой речушкой в форме подковы. Она ограждала его от посторонних глаз только летом, потому что вброд ее было невозможно перейти. Старый амбар был переоборудован в лодочную станцию, где были пришвартованы старые «казанки», перевозившие гостей, которых ждали в этом природном укрытии.
Место было просто идеально. Никто из местных даже не пытался перейти на территорию, что была заброшена много лет. Искусственно высаженная рощица закрывала неброский старый домик от любопытных глаз. Для нежеланных гостей был только один путь – долго подниматься по каменному холму, то вскарабкиваясь по неровным холмам, то прыгая в сомнительные расщелины. По пологому склону горы росли небольшие островки елей и низкого кустарника, унизанные камерами, реагирующие на малейшее движение.
Я долго искал это место. Оно было просто идеально, но только летом… Зимой же все становилось таким явным: рощица, сбросившая листву, просвечивала, привлекая к себе внимание, а речушка покрывалась толстой коркой льда, облегчая переправу. Именно поэтому мы взрывали лед, оставляя только небольшую переправу, по которой могли проехать снегоходы.
