Хоть и мчалась я навстречу долгожданному прошлому, оделась не броско, задавив соблазн шокировать «первую любовь». Шпильки и новое платье осели на дне чемодана, уступив место трикотажному костюму.
– Как ты? – выдавила я, не поднимая глаз. Боялась посмотреть. Но тишины, нависшей над нами, боялась еще больше. Откровенные нотки разочарования вспыхивали в вечерних сумерках, проникающих в кухню. Свет включить никто не решался, да и не нужно было.
– Нормально. Преподаю, квартиру купил недавно. Не такую шикарную, конечно, – Костя обвел взглядом светлую кухню, напичканную современной техникой.
– Хорошо живу, Оксана. Спокойно.
– Ты молодец, Костя. Женат?
– Да, – он опустил голову и стал с остервенением резать кусок мяса. – Я обязательно тебя с ней познакомлю.
– Не надо, Костя, это не нужно ни тебе, ни ей.
– Да, возможно, – он закивал, не отрывая глаз от тарелки. – А тебе?
– Что мне?
– Тебе это нужно?
– Мне это нужно ещё меньше.
Аппетит куда-то испарился, я открыла окно, впуская посторонние звуки в кухню и закурила.
Смотрела на пачку сигарет, украденную из ЕГО кармана. Оставалось меньше половины. А курила я только по утрам, поэтому было ровно семь дней, чтобы… чтобы бросить эту вредную привычку. Только решить осталось какую – курить или думать о нём.
– Ты как? – Костя словно напомнил о своем присутствии, потому что я уже и вовсе о нем забыла. Повернулась, взобравшись на подоконник, и стала внимательно изучать. Впервые.
Открыто. Чтобы он видел. От поджарого мальчишеского тела не было и следа. Голубая футболка с не разглаженными заломами обтягивала явное пузико, открытые руки больше не волновали рельефами мышц, а тусклые, абсолютно безжизненные глаза, наводили тоску. Раньше видела в них грусть, цвет морской волны и романтику… как же это было волнующе. Теперь же глаза были скорее серыми, спрятанными в копне выгоревших ресниц, обрамленные белёсыми морщинками. От того Кости, что я рисовала по памяти, не осталось и следа.
"
"Передо мной сидел отягощенный бытовыми проблемами мужчина. И одежда на нем смотрелась как-то нелепо, словно и не его была вовсе. Ему впору серая рубашка с отвисшими пуговицами, застиранные брюки со съехавшей стрелкой и коричневые сандалии, надетые прямо на носки.
– Прости, – засмущался он, достал из кармана очки и, водрузив их на нос, выдохнул, не скрывая облегчения.
– Почему сразу не надел?
– Не знаю.
