Прогнал дрожь, вселив в тело очередную порцию надежды и уверенности в завтрашнем дне. Любил до утра, на пушистом ковре перед потрескивающим камином, как тогда… в майскую грозу под крышей сенника. Медленно, тягуче и тихо. Любил, выдыхая облачка пара с яркой примесью прелой травы и цветущих лесных цветов. Он словно впитывал, запоминал, боясь пропустить хоть каплю происходящего. Архивировал данные, аккуратно складывал файлы в сейф, чтобы потом вспоминать, прокручивая моменты в подробностях. Не обращала внимания, но теперь это было невозможно игнорировать.
Тоска во взгляде лишь крепла, а ночи становились все короче, потому что засыпали мы лишь под первые лучи рассвета.
– Выслушать? Ты серьезно? – бежала за ним, по пути натягивая кеды. – А как же обговорить всё заранее? Я ненавижу сюрпризы.
– Знаю, но тут уж лучше после… – он замер на пригорке, наблюдая, как из лодки высаживаются люди. – Пообещай, Кошка.
– Обещаю, – машинально согласилась, даже не успев обдумать, что только что сдалась.
Сознание пришло резко.
И больно. Поняла всё, когда увидела, как из-под шляпы с широкими полями рассыпались белые локоны. Женщина внимательно осмотрелась вокруг, а заметив нас, лишь слегка кивнула, и то через силу, будто иголками была нафарширована. Скованные, почти болезненные движения выдавали умело замаскированную смущённость, но держалась здорово. Лицо её было напряжено, губы вытянуты в струну, а пальцы крепко сжимали маленькую белую сумочку на длинной серебрянкой цепочке. Вся она, на фоне острова, выглядела весьма нелепо, словно из другой оперы.
Внутри всё кипело и клокотало! Хотелось, чтобы ураган обрушился на пирс и смыл ко всем чертям эту нахалку, ступившая на остров своими туфельками. Лазарь медлил, будто давал время свыкнуться, обдумать и возможно немного успокоиться. Какой успокоиться? Да я задушить была готова его. Стоял ко мне спиной, чуть повернув голову, явно ожидая моей реакции. А я продолжала смотреть на фифу, что с трудом вытаскивала огромный кожаный чемодан."
"Серёжа взял меня за руку.
Оставалось лишь побороть своё желание вырваться, убежать прочь, и смиренно плестись следом, смотря под ноги. Вдруг почувствовала себя неуютно в этом потертом джинсовом комбинезоне, длина шорт которого не оставляла места фантазиям, растянутая серая майка, белые кеды и неряшливая гулька на макушке. Радовало одно – на Серёже было ещё меньше одежды: дырявые джинсовые шорты и толстая серебряная цепочка с крестиком, в которой путалось солнце.
