И стало ещё больнее, потому что именно сейчас я тоже провел свою черту, поняв, что тоже имею «СВОЁ»! И её теперь увозят от меня…
–Яна! – взвыл Олег, продолжая стоять в одиночку, панически озираясь вокруг. Кричал грудным, хриплым голосом, мечтая лишь о том, чтобы спрятать их. От резкого шума Плюша проснулась и заполнила двор испуганным плачем. – Моисей! Яна!
Я словно вернулся в реальность, на миг заглушив тревожные мысли. Окинул взглядом двор, где ещё недавно жили Олег и Янка. Сквозь плотную пелену разгулявшегося снегопада все казалось не настоящим.
Почти сказочным. Движения были смазанными, голоса приглушенными, лишь всполохи фар и авариек освещали детскую площадку, готовую погрузиться в вечерние сумерки. Небо стало темным, тяжелым, будто налилось весенними грозовыми тучами, а усилившийся снегопад поглотил весь шум, раздражая неестественной тишиной и трескучим напряжением…
Вокруг черной «бэхи» кипела жизнь: Машка продолжала рыдать, зарывшись в ворот норковой шубы, Янка, сопротивляясь отцу, пыталась успокоить истерику, но терпение Моисея лопнуло, ему только и осталось, что перебросить дочь через плечо и рвануть за Сизовым, что на негнущихся ногах нёс кружевную переноску с младшей из Курановых в сторону Наскалова.
Олег продолжал орать, попутно успокаивая дочь, раздавал указания, торопил жену и тестя… Гонял охрану, рассаживающуюся по машинам.
– Вон из машин, все! В дом! – заорал я, вдруг отчетливо поняв, что сейчас произойдет.
Мысли была настолько реальна, что ошарашила меня картинкой.
Олег сжал губы и рванул к подъезду, доставая из кармана ключи от старой квартиры, открыл дверь и скрылся, но лишь на мгновение, потому что уже через пару секунд вернулся, схватив на шкварник Моисея, несущего дочь и Сизова с детской переноской.
– Сюда! Быстро! Андрей! Маша!
–Из машины! Вон из машины! – бежал по снегу, утопая в сугробах, не мог найти взглядом ни Андрея с девчонками, ни охрану.
Они будто исчезли. Слышал лишь их крики с другого конца детской площадки. – Куранов, держи девок. Маша! Маша!!!! Вон из машины! Олег! Всем освободить двор!
Не слышал никого вокруг, лишь стук встревоженного сердца, отдающего громким пульсом в ушах. Молился о том, чтобы ошибся. А если и нет, то, чтобы двор был пуст. Кошка… Кошка…
Машка даже не собиралась выходить из машины, она словно приросла к сидению, даже не реагируя на мои крики.
