– Маша отдала Янке сумку со всеми принадлежностями, попутно пытаясь удержать за руку неуёмную старшую дочь, но та ловко вывернулась и помчалась в сторону детской площадки, увлекая за собой младшую сестру. – Андрей, лови её, я уже не могу…
Маша застыла, громко выдохнула и зарыдала, прижав трясущиеся руки к лицу. Мысль о том, чтобы остаться одной с тремя девчонками убивала её. Она уже и жизни не представляла без своего верного помощника. Муж облегчал её тяжелую рутину матери трёх дочерей всеми доступными способами.
Кормил вечных «нехочух» завтраком, одевал и отвозил в сад, давая жене выспаться, при этом ни разу не попрекнув в чем-либо. Ну а вечера? Маша просто боялась вечеров, потому что знала, что как только начинается подготовка ко сну, ее белокурые ангелочки превращаются в непосед, что выматывало ее еще больше. Они ж могли до ночи не спать, ожидая отца с работы. А кто теперь будет их купать? А расчёсывать тонкие волосы, которые трогать можно только папе? А как же бокал вечернего белого вина под монотонное бормотание телевизора? Она даже не знала, куда они едут! И для чего обязательно нужно покидать уютную квартиру, тихий двор и зону комфорта? Почему нужно делать это одной?"
"– Мань, сейчас всё будет, не плачь, родная! – крикнул Андрей, выпрыгивая из машины.
– Наташа! Катя! А ну быстро сюда!
– Маш, все будет хорошо. Скоро это все закончится…
Вдруг двор погрузился в кромешный хаос. Повсюду были крики, громкие рыдания Маши, счастливый визг детей, утекающих по высоким сугробам от отца, топот охраны, бегущих наперерез бунтаркам.
Зычный бас Олега, бережно укачивающего расплакавшуюся дочь на руках, он пытался взять ситуацию под контроль, но был бессилен. Не мог уйти, не мог разораться и осыпать беснующихся трёхэтажным матом, поэтому отвернулся, укрыв румяное личико от холодных снежинок мягким пледом.
Все это больше походило на какое-то цирковое представление, для пущего эффекта которого кто-то пустил конфетти. Мощная стена снега обрушилась на нас, покрывая город последними всплесками зимнего негодования.
И почему-то эта картина не дарила ощущения спокойствия, на лице не было улыбки, лишь сердце тревожно отбивало участившийся ритм, заглушая мысли.
– Пс-Пс-Пс! – я резко обернулся, провёл взглядом по дальней парковке, внимательно разглядывая припорошенные белым налетом машины, и вдруг волна электрического разряда прошла по телу, когда за невысокой посадкой чёрного седана я заметил сидящую на корточках Оксану.
