– Картошка жаренная, огурцы соленые, капуста квашеная, но если ты такое не ешь, то могу…
– Ем, – довольно громко выкрикнула я.
Лазарь обернулся, прислонившись к кухонному гарнитуру. Его еще влажные волосы поблескивали в ярком свете солнца, он был в одних джинсах, демонстрируя красоту своего торса. Я готова была забыть, что хочу есть, потому что во рту все пересохло. Он улыбнулся и сложил руки на груди, приводя в движение мышцы пресса. Су*а! Еще издевается!
– А кофе здесь можно найти? – отвернулась, принявшись осматривать кухню при дневном свете.
По трем сторонам комнаты были сплошные окна, занавешенные тонкими кружевными занавесками, здесь не было привычного ощущения замкнутого пространства, потому что шкафчики оплетали комнату только понизу, не нарушая ощущение воздушности. Ну и, конечно, уже ставшая привычной герань на подоконниках.
– Здесь есть все, – он поставил передо мной маленькую керамическую чашку с цветочным узором и налил ароматный напиток из старой турки.
– Чей это дом? – Я даже прищурилась от удовольствия, когда крепкая жидкость проскользнула в желудок.
– Мой, – довольно резко ответил Лазарь и поставил сковородку на середину круглого стола.
– Черт! Как вкусно пахнет! – Мой рот наполнился слюной, а руки сами потянулись к вилке.
– Лопай, – он открыл большой двустворчатых холодильник и достал глиняный кувшин с молоком, сыр и сливочное масло.
– Который сейчас час? Утро?
– Уже почти вечер, мы проспали больше суток, – он рассмеялся и, взобрался на стул с ногами. – Давно я так не отсыпался.
– И я.
Сережа пил молоко прямо из кувшина. Он постоянно ощупывал карман, проверяя телефон, было видно, как он напряжен. Рельефные мышцы груди дрожали, пальцы крепко сжимали вилку, накалывая картошку с такой силой, что был слышен противный скрежет. Я боялась встречаться с ним взглядом, не желая делиться внезапно проснувшейся тревогой.
– Мы здесь надолго, – прохрипел он и положил вилку, затем отпил кофе из моей чашки и откинулся на стуле. Сложил руки на груди, рассматривая меня.
Он снова ответил на мой вопрос еще до того, как я набралась смелости озвучить его.
– Что? – пришлось тоже оторваться от сковородки. Пальцы сжали бумажную салфетку, превратившуюся в уродливый комок.
– Ничего.
– Зачем я тебе? Да еще с таким приданым?
– Сам не знаю.
– Вот это-то меня и пугает. Если ты не знаешь, то что делать мне? А, Сергуш? Где гарантия, что ты меня завтра не выкинешь на радость своим цепным собакам?
– Тогда следующим стану я, Кошка.
