– Нет ни чая, ни кофе, а то, что вроде называется холодильником, вообще выключено из сети, правда я подозреваю, что умер этот агрегат еще до революции.
– Кофе закончился. Но это не повод скупать весь кофейный ассортимент, – буркнула я, оглядывая пять больших картонных стаканов.
– Я просто не знаю, какой ты пьешь.
– А я не привередливая.
– Это хорошо. Салат? – Лазарь откусил огромный кусок от пиццы.
– Почему же? Мне тут намекнули, что одной травой сексуальным не будешь, – я запустила руку в коробку и выудила кусок мясной пиццы.
– Хм, суть передана верно, вот только подача грубовата, Оксана.
– А что с подачей не так? Вон, вчера отвернулся и даже десерт не осилил, – растянулась я в улыбке.
– Хм… – Лазарь вытер губы салфеткой и откинулся спиной на старинную лакированную стенку, заложив руки за голову. – Соскучилась?
– Ещё чего?
– А я не за сексом приехал.
– А мы с тобой уже говорили, что кроме секса мне от тебя ничего не нужно. Поэтому тем более непонятно, для чего ты приехал. Сидишь тут, едой своей воняешь! – с силой поставила стакан на стол и впилась в него взглядом, сдерживая шипения от боли из-за пролившегося на руку кофе.
Но Лазарь не отреагировал, подхватил очередной кусок и почти полностью отправил в рот. Лицо у него было такое довольное, будто выиграл в лотерею.
– Соскучилась, – встал и подошел к открытой балконной двери. – Сама не понимаешь, как сильно.
– Что ты несешь?
– Соскучилась, я же вижу, – Сережа закурил и отвернулся."
"– Да что ты видишь, придурок? – его слова резали по живому.
Злость закипела во мне раньше, чем включился мозг. Рванула к нему на спину со всей дури и стала бить кулаками по груди, отчаянно пытаясь причинить боль. Хотелось, чтобы он понял, что говорит, но как бы я не извивалась, Лазарь продолжал курить, снисходительно поддерживая ладонью меня под попой, чтобы не шлепнулась на пол.
Вот он молчит, а внутри у меня все переворачивается, он курит, обхватывая губами белый фильтр, а я вижу, как он меня целует, он просто придерживает, а я готова взорваться от желания и злости.
Что он может знать о скуке? Что он, придурок, может знать об одиночестве? Приехал спустя три месяца, а сейчас строит из себя тут неприступного.
– Скажи… – Лазарь выпустил аккуратное кольцо дыма.
– ЧТО тебе сказать?
– Что рада видеть. Что скучала. Что ждала…
– Нет, я точно убью тебя!
– Сядешь.
– А мне уже ничего не страшно, – я успокоилась и обхватила руками его за шею, продолжая шептать на ухо.
