Вернуться на квартиру? Снова включить телевизор, успокаиваясь монотонным клацаньем заедающей кнопки пульта? А дальше что? Нужно узнать, сколько времени мне отведено на личное пространство, кажется, отец должен был оплатить год? Нужно поесть, потому что не помню, когда видела горячий обед.
– Оксана…
Я вздрогнула и замерла, истерично вспоминая, сколько раз я слышала от него свое имя. Но в голове лишь всплывали обрывки наших стонов, окровавленные пальцы, горестные вздохи, шлепки влажной кожи и его шипящее: «Кошка».
Не могла повернуть голову, не хотела снова наткнуться на его щенячий взгляд, наполненный болью. Откуда она там? Что этот мальчишка может знать о боли?
С того момента, как он напоил меня до отключки, мы и не виделись. Я очухалась только через сутки. Холодильник был забит едой, телефон выключен, а квартира закрыта на все замки. И вот снова он.
– Оксана, – повторил он, подойдя ко мне ближе.
– Не приближайся, – шептала я, потому что голос так и не вернулся.
– Не дури, девочка, – Лазарь говорил тихо, облокотившись о капот своей отполированной машины.
Старался выглядеть расслабленно, но выступающие от напряжения желваки выдавали его с потрохами.
– Мне нужно держаться от вас подальше.
– Садись, я подвезу, – Сережа дернулся от моих слов, но лишь поджал губы, чтобы сдержать рвущиеся слова.
– Нет, я сама.
– Ты же знаешь, что я все равно подвезу. За тобой только выбор, как это я сделаю.
Он не сводил с меня глаз, а я же, наоборот, трусила, не в силах посмотреть.
Чего боялась? Жалости? Слабости? Что в его глазах я боялась увидеть? Копалась, пытаясь найти хоть намек на ненависть, искала ниточку, за которую можно потянуть, чтобы заставить себя возненавидеть его. Но внутри было пусто. Ничего. Выжженное поле и пустота.
– Сереж, я прошу тебя, уезжай. Уйди. Оставь меня.
– Оксана, я отвезу тебя домой, – он схватил меня за локоть и почти насильно втолкнул в машину, предварительно заблокировав замок. Старушки, торгующие цветочками у ворот кладбища, с нескрываемым интересом наблюдали за довольно странной парочкой.
Сидя круглый год на одном месте, редко удается увидеть что-то интересное. Все одинаково: скорбь, слезы. Даже слух притупился, сердце больше не ёкало от женских рыданий. А тут такие страсти. Старушки перешептывались, тыкали пальцами в их стороны, периодически косясь на пару, застывшую у ворот. Васька с Ниной с любопытством наблюдали за тем, как Лазарь шустро оббежал машину и рванул с места.
