Капитан миновал шлагбаум и вырулил на бетонку. Покрытие узкой шоссейки оказалось куда лучше, чем асфальт городских улиц и Ерожин придавил, чтобы не отстать от лихого капитана. По бокам бетонки начался лес из окаций, кленов и дубков. Сударкин включил левую мигалку и свернул на лесную дорогу. Низкая посадка шведской машины заставила Ерожина притормозить. Переползать песчаные ухабы пришлось медленно, чтобы не бить днище машины об грунт. Оазик сперва оторвался вперед, но поняв «ущербность» иномарки, остановился, дождался московских гостей и поехал потише.
Песчаный проселок резко пошел под уклон. Через несколько минут лесок закончился и Ерожин увидел Дон. Небо понемногу начало проясняться. Облака рвались, освобождая путь солнечным лучам. От блеска реки Петр Григорьевич и Люба невольно зажмурились. Некоторое время они ехали по берегу Дона, затем, обътекая овраг с ручьем, проселок опять уходил вверх. На повороте «оазик» притормозил и вихрастый капитан вылез из машины. Петр Григорьевич последовал его примеру.
Капитан кивнул вниз. Ерожин заглянул туда и увидел на дне оврага сгоревший остов грузовика. Трава и кустики вокруг тоже обгорели и являли глазу печальное зрелище недавней катастрофы. Подполковник быстро спустился вниз. Люба тоже вышла из машины, но вниз не пошла, а осталась стоять возле обрыва. Петр Григорьевич медленно обошел черный остав. С растояния пяти шагов он легко заметил пулевые отверстия в искареженных дверцах. Ни о каком пьяном водителе речи быть не могло. Сомнеий больше у Ерожина не осталось.
Перед ним обгорелая фура Михеева. Через пол часа картина трагического пришествия сыщику была ясна. За «Мерседесом» гнались, его обстреляли и в результате абстрела грузовик загорелся. Почему все это отсутствовало в акте осмотра места присшествия, Ерожин мог только догадываться. Скорее всего, райотдел не захотел вешать на себя столь неприятное ЧП и списав все на несчастный случай с пьяным водителем, дело прикрыли. Теперь майор Черемушкин мог спокойно есть свои груши и не волновать уютный местечковый мирок следственными действиями.
Записав в блокнот, все, что его интересовало, Петр Григорьевич вернулся к своей машине и спросив капитана, как добраться до ближайшей деревни, пожал ему руку.
– В деревне ничего нового не скажут. Там слышали взрыв, и детвора ходила глядеть на пожар. Если и были какие следы, то гороховцы их плотно претоптали. – Сообщил капитан на прощанье и, усевшись в «оазик», круто повернул назад.
