Но дикая боль не позволила ему пошевелиться. Глеб полежал несколько минут, затем сжал зубы и попробовал подняться еще раз. Боли молодой человек уже не почувствовал, он потерял сознание.
* * *Знаешь, милый, я никогда не была такой счастливой. Спасибо тебе. – Нежно сказала Нора, снимая свой лайковый плащ в прихожей.
– Я рад, дорогая. – Ответил Фридрих Эдуардович: – Но мне, немного грустно, что ты сразу после нашего свадебного обеда понеслась на деловую встречу.
– Я давно ее назначила и не имела возможности отменить.
– Улыбнулась Нора и поцеловала профессора в губы. Фридрих Эдуардович обнял молодую женщину, заглянул в синий бархат ее глаз и растроганно ответил:
– Я не умею на тебя сердиться.
– Вот и прекрасно. Как тебе моя тетушка? Не стыдно было идти с ней под венец? Поинтересовалась синеокая красавица, взяв Мюллера под руку.
– Твоя тетушка, прелесть. Если бы мое сердце не было занято, я бы за ней с удовольствием приударил. – Ответил профессор, не заметив, как при этих словах, зло сузились глаза его возлюбленной.
Нора привела профессора в гостиную и усадила в кресло:
– Теперь, милый, раз я твоя жена, а ты мой повелитель, приказывай.
– Приказывать будешь ты, моя Богиня. – Ответил старик: – Ты готова ужинать?
– Готова. Но, раз я богиня и могу приказывать, желаю, чтобы мы ужинали в спальне. – Многозначительно сообщила Нора.
– Прекрасно, я подам ужин в спальню. – Скрывая смущение, улыбнулся Мюллер.
– Тогда я пошла в ванну, а ты занимайся хозяйством.
Профессор поднялся с кресла, и еще раз обняв и поцеловав Нору, отбыл на кухню.
У него уже все было готово, оставалось лишь нарезать остывший язык, наполнить соусник сметанным соусом, и подогреть тонко нарезанный хлеб в духовке. Уставив поднос тарелками и закусками, Мюллер, аккуратно, стараясь не споткнуться, понес все это в спальню. Нора уже была там. Она лежала, слегка прикрывшись простыней, и профессор, увидев ее обнаженную грудь, чуть не выронил поднос со всем его содержимым.
– Милый, ставь все это сюда. – Не замечая реакции старика, сказала Нора, и резво освободила тумбочку от журналов и книг.
Мюллер дрожащими руками установил поднос и сел рядом с Норой:
– Неужели ты, дорогая, думаешь, что я могу спокойно ужинать, когда со мной рядом находится обнаженная фея? – Спросил он, прерывающимся от волнения голосом.
– Ужин может подождать. – Кокетливо согласилась фея, и стала деловито расстегивать рубашку профессора. Фридрих Эдуардович прикрыл глаза, млея от прикосновений ее пальцев.
