После ""отбоя"" Веры в девять вечера я ушла в душ. Благодаря тому, что в Диминой спальне располагалась отдельная ванная комната, можно было не волноваться, что кого-то задержу или шум воды помешает отдыхать.
После насыщенного дня спешить не хотелось вообще. Позади были утомительные покупки мебели, текстиля и сотни мелочей для детской, а впереди — очередная бессонная ночь.
Странное дело — в элитной квартире Шеремета не слышны были звуки с улицы и галдеж соседей через стенку, благодаря хорошей климатической системе дышалось легко, и не мешала сухость.
Все было идеально, даже матрас и подушки, но ночами я почти не спала. Крутилась юлой с боку на бок, и только с рассветом, окончательно обессилив, окуналась в глубокий сон без сновидений.
Настоящая пытка. Наверное, нужно было запасаться снотворным и не надеяться, что все пройдет само. Но пока снотворного не было. В распоряжении был лишь душ и ароматный гель с запахом сливок и ванили.
Казалось, здесь можно жить. Никто не следил за каждым движением и не просил взять на руки.
Струи воды текли по коже, и безумно хотелось, чтобы вместе с водой утекло сжимающее тисками тело напряжение.
Мне нужен был отдых. Хоть немного! Чтобы остудить голову и перестать постоянно погружаться в прошлое, где точно так же я разгуливала по этой квартире, делала свой первый в жизни неумелый минет в гостиной и хохотала как ненормальная, когда Дима делал мой первый кунилингус.
— Ты можешь просто полежать спокойно?
— Я засуну тебе в рот кляп и привяжу к кровати, чтобы не дергалась!
— Господи, откуда ты только взялась на мою голову такая стыдливая?"
"Я до сих пор слово в слово помнила каждую фразу, каждую пережитую эмоцию и взгляд.
Память — избирательная садистка. Не представляю, сколько нужно лет, чтобы все забылось. Еще сложнее представить, как с ней жить и оставаться равнодушной.
Выйти из душа и окунуться в прохладу комнаты оказалось сложнее, чем открыть глаза после бессонной ночи. Хотелось вернуться, наполнить ванну теплой водой и устроить второй раунд.
Остановила меня тень у окна.
— У тебя было открыто, — прекратив любоваться вечерним пейзажем, Дима повернулся ко мне. — Вода в душе шумела так долго, что я уж стал опасаться, не решила ли ты раствориться.
Сжав покрепче на груди полотенце, я закрыла за собой дверь.
— Как видишь, не растворилась.
— Вижу.
Внимательный, словно оценивающий взгляд прошелся по моему телу снизу вверх.