Это не сон!
Я чувствую невероятную силу его хватки, жар его бурного, горячего дыхания на свои губах, как в самой, что ни на есть реальности.
Распахиваю глаза от ужаса и вообще не понимаю, что происходит.
Мне не больно… И это ещё хуже!
Потому что мне становится горячо!
Ужасно, неприлично горячо в нижней части живота, и в шортиках, которые начинают пропитываться влагой.
Я сплю без трусиков, потому что так привыкла, чтобы резинка не давила.
Моё счастье, что моя ночная рубашка сейчас в стирке!
Так бы я была в ней.
И что бы было, если бы она случайно задралась?
– А-Адам… – со сдавленным, тихим стоном. – Какого-ты…
Я забываю, чёрт возьми, что хотела сказать. Мысли все испаряются моментально! Когда я чувствую, как что-то такое твёрдое и величественное упирается в мой живот.
Трётся. Набухает. Увеличивается за долю секунды.
Он спрятал в домашних штанах пистолет и пришёл меня убивать?
Крыша совсем поехала?
Как вдруг Адам немного поёрзал на мне сверху.
Я почувствовала, как мои щёки быстро и позорно вспыхнули жаром.
Потому что поняла, что никакого пистолета у него нет.
То, что я ошибочно приняла за ствол – вовсе не ствол.
Точнее да, ствол, но иного калибра…
О, Господи, Ника!
Успокойся.
Замолчи.
Какого чёрта я вообще об этом всём думаю?!
Я должна, в первую очередь, думать о том, что ко мне в комнату ввалился полу голый мерзавец, заскочил на меня сверху и, кажется, пытается придушить.
Но перед этим, судя по аномальной твёрдости в паху, изнасиловать…
*** – Добилась, чего хотела, маленькая дрянь! Я видел форму… – он не говорит, а рычит.
Темные зрачки становятся почти черными, я сейчас захлебнусь в этой бездне, но понимаю, что взгляд Адама стал агрессивным, пошлым, каким-то голодным. Как у зверя, напавшего на дичь.
Я застываю в ступоре. В шоке. Не могу и звука выдавить.
Не могу оторваться от его пухлых губ и не думать о том, что к животу так настойчиво прижимается огромная дубина.
Его губы…
Вблизи они такие мягкие, сочные.
Я ещё не видела их так близко.
А когда рассмотрела, поняла, что они нереально привлекательные.
Что-то нашептывает мне, подталкивает прикоснуться к губам Адама, провести пальцем по идеальному контуру, прижаться своими губами, попробовать их вкус.
Адам насылает на меня проклятие всем своим видом и своими действиями. Я уже в который раз убеждаюсь, что в нём полно мистики и порочного зла."
"Наверно это его голос звучит в моей голове, как голос Сатаны, приказывая делать сумасшедшие, грязные вещи.
Он меня соблазняет.
