Пробовала сопротивляться и брыкаться. Тщетно. Главное, я узнала, кто это сделал! Кто меня похитил посреди улицы, не задумываясь о последствиях!
Это Герман.
Кто ещё обожает придурошные стримы! И кто на голову отбитый дебил, мозг которого разъела наркота. Только он мог похитить меня так нелепо, не зная, кто мой парень и кто мой будущий отчим.
Я уверена, меня уже ищут. Адам скоро придет за мной и спасёт! А пока я молчала. Молчала нарочно, чтобы не спровоцировать их сильней. Почувствовала, как машина остановилась. Меня оторвали от сиденья и забросили на плечо.
На голове по-прежнему мешок, абсолютная тьма. Только присутствует ощущение того, что моё сердце сейчас выскочит из груди.
– Лучше отпустите меня, кретины! Даю вам последний шанс!
Они заржали. Судя по звукам и эху, мы поднимались по ступенькам. Значит, мы в поезде. Интересно, что будет, если громко закричать?
– Вы даже не знаете, на что подписались, тронув меня. Вы знаете, кто мой отчим?!
– Заткнись. Ещё раз пикнешь, твой рот познакомиться с моим кулаком!
Щёлкнул замок, скрипнула дверь.
Теперь я услышала незнакомые голоса и музыку – тяжёлый рэп. В горле защипало от отвратительного, удушающего запаха дыма. Здесь находится невыносимо! Даже мешок не спасет от вони.
– А вот и мы! Кто тут шлюху заказывал?
Меня грубо бросили на что-то твёрдое, после чего сорвали с головы мешок. Яркий свет прожекторов ударил в глаза, заставляя прикрыть их руками.
– Надо же! Кого я вижу! Как вам это удалось?
Услышала этот голос, меня затошнило. Глаза привыкли к свету, я увидела тяжёлые ботинки военного образца, которые расхаживали в метре от меня.
Подняла голову выше. Напротив меня стоял Герман, зажав между пальцами дымящийся бычок.
Мерзавец…
Он был обнажён по пояс. Худой, с белой кожей, которая обтягивала его тощие кости, делая его похожим на анорексичную свинью."
"Герман присел на корточки и растянул на своих тонких, потрескавшихся губах, отвратительную улыбку. Его зрачки опять были расширены на всю радужку. Вот почему в комнате такая ужасная вонь.
Я обвела взглядом незнакомое помещение и увидела на столе пакеты, набитые травой.
Помимо шумных, грубых голосов, здесь гремела музыка. Повсюду были установлены камеры, а впереди большая плазма, на которой уже шёл стрим.
– Ника, Ника, Ника, – он поймал меня за волосы, грубо подтащил к себе.
– Пусти, – зарычала, пытаясь его или боднуть, или хотя бы укусить.
Сделал затяжку и выдул мне в лицо вонючую гарь, от которой я закашлялась и едва не потеряла сознание.
