Сука!
Найду падлу и даже не представляю, что сделаю…
Кто мог это сделать?!
Напряг извилины.
Подозреваемых много.
Я общаюсь с большим количеством народа.
Надо копать из того окружения, кто знал о споре.
Неужели свои надермячили?
Сделал затяжку, нервно усмехнулся.
Даня, Макс?
Да ну, нет!
Не верю…
Мы же с детства дружим.
Через многое вместе прошли.
Неужели начали понимать, что Ника мне стала небезразлична, а спор перерос в нечто большее? Раз я отказался видео показывать. Решили отомстить, за то, что слово мужика не сдержал? Братьев на бабу поменял? Или из-за зависти?
Ударил кулаком по рулю.
Смерч мне раз десять позвонил за сутки, спрашивая о том, как дела. По голосу было видно, что переживал. Макс тоже сообщениями заваливал, пытаясь помочь хоть в чём-то.
Интуиция отрицает, что это они.
Телефон могли взять где угодно!
В доме на тусовке, когда я выпил и отвлекся, в универе, в раздевалке в спортивном клубе.
Уже неважно, где!
Моя цель – кто.
Кто больше всего мне ненависти желает?
Перед глазами пронеслась ухмыляющаяся, небритая рожа с тёмными синяками под глазами и бледной кожей.
Герман…
Нарик ублюдочный!
Он – главный подозреваемый.
Но нужны доказательства, для того, чтобы всыпать ему п*зды.
Набираю номер Дани. Хочу встретиться, чтобы всё обсудить, потому что больше не с кем… А выговориться очень надо.
– Ад, извини, давай завтра! Не могу сейчас! Ане плохо.
– Что с ней?
– Неважно, я потом расскажу. Я сейчас с ней, не могу её бросить…
– Понял, звони.
Сбрасываю вызов, выпуская тяжёлый вздох.
Вихрев был взволнован. И у него говно, похоже, какое-то случилось.
Придётся домой ехать. Отоспаться надо, завтра с ребятами встречусь, всё обговорим, обсудим, начнём копать. Уверен, найдем падаль! И за яйца подвесим прямо на главных воротах универа.
Паркуюсь у дома. Выхожу из машины. Свет в доме приглушён. Странно, отец говорил, что они с Ксенией никуда не собираются сегодня. Дёргаю дверь на себя – не заперта. Всё-таки дома…
Вхожу, двигаюсь по коридору в сторону кухни.
Нужно поесть, иначе мой желудок сам себя переварит, хоть и нет аппетита совершенно. Но моё внимание привлекают голоса, со стороны гостиной.
Узнаю голос отца, голос Ксении.
– Подожди! То есть, как это неродной?!
Цепенею…
О чём они?
– Только прошу, ни слова, ладно? Я тебе втайне говорю… Не могу больше этот груз на себе нести, надо с кем-то поделиться. Если Адам узнает, он меня ещё сильнее возненавидит, а я его люблю.
