Вот почему? Зачем было бросаться по следу противника с такой показной смелостью? Стоило им попасться, как вся их отвага бесследно исчезла. Улетучилась из их выпяченных грудных клеток, а ее место занял липкий визгливый страх.
Я бережно вынул из поясной сумки тряпку, аккуратно развернул ее и достал влажную и почерневшую от пропитавшей ее крови обломанную волчью кровь.
— Работает она получше мясницкого тесака — доверительно сообщил я самому старшему из связанной четверки — Кромсает и рвет кожу просто на загляденье.
Сколько десятков воинов из вашего селения пошло по нашему следу? Отвечай мне быстро. Говори только правду. И тогда я не стану вырывать тебе пальцы по одному. Отвечай.
— Я скажу все! Мы все расскажем все что знаем! — сбивчиво заверили меня, стоящий на коленях воин уткнулся лбом в траву — Расскажем все!
— Так начинайте. А то я вновь ощущаю голод…
На меня обрушился словесный поток. Говорили все четверо сразу, избегая глядеть на меня, но не в силах оторвать полубезумных взглядов от трапезничающей твари, уже вскрывшей грудину и начавшей вытягивать сизые ленты кишок…
Вскоре я узнал, что за нами следом бросили малые силы.
Несколько десятков воинов хорошо знающих окрестные дебри. Вот только знать лес это одно, а уметь в нем сражаться — совсем другое. Местные обитатели долгие века были не воинами, а тюремщиками, следящими за теми, кто и не пытался бежать, зная, что тем самым причинит вред сородичам. Редкие стычки с залетными гостями не в счет. Регулярная имперская армия сюда не заходила, отряды наемников не заглядывали.
А с забредшими шурдами или зверьем справиться было легко. Особенно, когда тебя поддерживают собственные боевые маги.
Вот и меня сумел достать не обычный какой воин, а огненный маг, ударивший по мне быстро и неожиданно, ударивший издалека. Будь я послабже — превратился бы в обугленные головешки. А так отделался лишь кратковременным пребыванием в огненном аду.
Так же было отправлено три отряда гонцов, понесших плохие вести к тем, кто принимает решения.
Гонцы поскакали разными путями. Если перехватят один или два — последний все же доберется до цели.
К кому послали гонцов? Кто принимает решения? Кто здесь решает, кому жить, а кому умереть?
Глаза четверых трусливых болтунов вновь заволокло паническим ужасом. Но на этот раз испугал их не я, а кое-кто другой.
Истогвий.
Он главный. Он решает. И только он. По крайней мере до тех пор, пока сюда не придет ОН.