Заметив боковым зрением еще двух желающих перекурить на заднем дворе, быстро сворачиваюсь. Тушу окурок и выбрасываю его в урну.
— Максим! — восклицает Стефа, когда мы сталкиваемся с ней в дверях палаты, — ты где был?
— Курить выходил.
— Попрощайся с папой, пожалуйста… у него процедуры начинаются.
Захожу в палату и жму будущему тестю руку. Тот старается вложить в рукопожатие все силы, но мы оба с ним чувствуем, что их почти нет.
— Береги ее.
— Хорошо…
— Макс… я серьезно, не подведи!
— Я понял, Владимир Велундович.
— Троценко звонил сегодня, сука, — подтягивает меня за руку и понижает голос, — предлагает себя на мое место… не верю я ему.
Невольно морща нос от концентрированного запаха лекарств, согласно киваю. Тоже не верю этой крысе. Отец ждал его предложения, поэтому и заторопился со свадьбой.
— Шлите его нахер.
— Он Стешку с голой задницей на улицу выбросит.
— Никто никого не выбросит…
Оллсон неожиданно сильно впивается пальцами в мое предплечье и сужает блеклые глаза.
— Компания принадлежит ей, помни, Максим.
Ей и ее детям.
Осторожно освобождаю руку от захвата и выпрямляю спину.
— Я не претендую на вашу компанию.
Тесть злобно щурится и провожает меня взглядом до порога.
— Идем, — взяв Стефу за локоть, веду ее по длинному безлюдному коридору.
Она подавленно молчит, и я догадываюсь, что она слышала наш разговор.
— Тебе не о чем волноваться, — произношу, садясь за руль своей машины.
— Мой отец серьезно болен.
— Я не про это, Стеф… — смотрю на ее профиль, — ваша компания в надежных руках.
— Я знаю… спасибо…
Какое-то время мы едем молча, я тону в безрадостных мыслях, а Стефа переписывается с кем-то в телефоне. Но уже на подъезде к дому, она оживляется.
— А ты заметил, папа сегодня выглядит лучше?
Не заметил. А может, невнимательно смотрел.
— Возможно.
— Да!.. Мне кажется, у него даже румянец появился, и голос бодрее!
— Может, терапия пошла на пользу… — предполагаю, на самом деле не питая никаких иллюзий.
— Тоже так думаю!
О состоянии Оллсона каждый день докладывают лично моему отцу.
Ни один из врачей ни дает положительных прогнозов, но все как один пророчат не более двух — трех месяцев.
Даже Стефа, несмотря на всплески оптимизма, подобные этому, все понимает и принимает.
В доме уже почти месяц напряженная обстановка. Взбудораженный грядущими переменами отец взбудоражил всех его обитателей. Ангелина, сестра Агнии, вместе со своим маленьким сыном живут здесь уже вторую неделю.
