Когда-то в смутные для России времена его отец занял нишу в газовой отрасли. Весьма удачно продавал газ за границу, а затем передал дело сыну, предварительно настояв на том, чтобы тот оформил российское гражданство.
Из наследников у него только дочь Стефания и я, сын его лучшего друга.
Коснувшись меня своим плечом, склоняет голову и, понизив голос, спрашивает:
— Стефе давно звонил? Она молчит, но чувствую, ты не часто ее балуешь своим вниманием.
— Звоню, — отвечаю, — не каждый день, но… звоню…
Тот, сощурив глаза, въедливо смотрит в мое лицо.
— Смотри, Макс, не подведи.
— Не подведу.
— Не обижай ее…
— Не обижу, Владимир Велундович, — заверяю, выдерживая его взгляд.
— Девочка влюблена.
Согласно киваю и вижу, как к нам приближается отец.
Блядь. Слава Богу!..
Здороваются, но, положив руку на мое плечо, будущий тесть не позволяет мне уйти.
Начинает про жену молодую рассказывать и про собственные болячки, коих у него к этому возрасту накопилось немало. В гости зазывает.
Говорит, что Стефа должна скоро прилететь на день рождения мачехи.
Отец, бросаясь в меня предостерегающими взглядами, обещает, что мы обязательно приедем. Я, скрипя зубами, соглашаюсь и, сославшись на важные дела, отмазываюсь от совместного ужина.
Выхожу из главного офиса корпорации, сажусь в машину и сразу закуриваю. В телефоне несколько пропущенных, на которые я не мог ответить во время совещания, несколько приглашений в клуб от парней, от Дженни ничего.
Она упоминала, что сегодня вечер ее занят — какая-то лабуда с очередным детским праздником.
Поэтому сам звоню Киру.
— Что у вас сегодня? Закончили уже?
— Гребаные пираты Карибского моря.
— Жесть, — смеюсь я, — сопляки в восторге?
— Еще бы, — хмыкает он, — заканчиваем уже, общие фотографии остались, а что? Ты в клуб едешь сегодня? Андрюха уже там.
— Не знаю… — затянувшись сигаретой, выдыхаю дым в открытое окно, — вряд ли… а, может, и приеду. Устал сегодня.
— Ладно, подтягивайся.
Докуривая, скольжу взглядом по моему наследству — огромному сине — белому высотному зданию из стекла с эмблемой и названием компании на фасаде, стоянке сбоку от него, на которой в два идеально ровных ряда выставлены служебные автомобили — черные джипы и седаны представительского класса.
Прямо перед входом расположился кортеж Олссона из шести тачек с мигалками на крышах. Они тоже все мои, если буду послушным сыном.
Смотрю на все это, понимая, что вот оно, мое будущее.
