Психует, боится, что не успеет, но вместе с тем, стал болезненно недоверчивым. Не верит даже своим юристам.
Отпив воды через трубочку из стакана, он облизывает потрескавшиеся губы и возвращается к чтению документа.
Я, сидя в кресле у окна, опираюсь локтями в широко расставленные колени и мусолю в руках телефон.
Сегодня утром я вынул Дженни из блока и написал нейтральное сообщение. Пошел на попятный, да, но проживать день за днем, не зная, как она, стало выше моих сил. Пусть пошлет на хрен и назовет конченным, но я хотя бы смогу, наконец, нормально выспаться.
Прочла почти сразу и, не раздумывая, сама кинула меня в бан. Остатки адреналина, полученного мной в результате этой ее выходки, все еще бродят в моей крови и покалывают кожу.
Снова бросаешь мне вызов, Дженни?.. Знаешь ведь, что я не смогу не принять его.
— Дай ручку, — прерывает размышления бесцветный голос Оллсона.
Вынимаю ее из кожаного портфеля и подхожу, чтобы отдать, но он хватает меня за запястье.
— Биггль теперь принадлежит Стефе.
Неотчуждаемая ее собственность.
— Я знаю.
— Укажи это в брачном договоре, — требует, не сводя с меня глаз.
— Хорошо…
— Следи, чтобы она сама занималась магазинами. Помогай, если потребуется…
— Она не хочет, ей это не интересно.
— Да кто ее спрашивать будет?.. — отмахивается Оллсон, — я столько лет следил, чтобы они не загнулись… Там теперь годным шмотьем торгуют.
— Стефа экологией мечтает заниматься.
— Блажь…
Решаю не спорить, точно зная, что принуждать ее я не стану.
— Если явится эта… — противно скалясь, скрипит зубами, — мать Стефы, а она придет, как гиена на запах падали, шли ее к черту.
Речь о Наталье, его бывшей жене. Я подробностей не знаю, но Стефа рассказывала, что он якобы застал ее чуть ли не с садовником, после чего выбросил из дома, развелся и лишил родительских прав. Та горевала не долго. Познакомилась с иностранцем и свалила к нему в Штаты.
Стефа так и не простила матери то, что та не нашла возможности общаться с ней. Поэтому и с Бигглем ничего общего иметь не хочет.
— Я понял.
— Думаешь, она не знает, что я болен?.. — сипит, словно говорит через силу, — знает, сука, и даже ни разу не позвонила. Ждет, когда сдохну…
Внезапно закашлявшись, откидывается на подушку и роняет руку. Я забираю документы, быстро проверяю его подписи и складываю их в портфель.
— Лучше бы Степан был сыном Юрия… — бормочет под нос, — с ним Стефе было бы лучше.
Прикинувшись глухим, прощаюсь с Оллсоном и выхожу из палаты.
