Ева натянула рукав на плечо, глянула на чайник – скорее бы, горяченького хочется! – и спросила:
— Что за кошки на меня напали?
Гриди ощутила тупую боль в груди и замерла, глядя на дочь. Раньше Эвочка и упоминания о кошках боялась, даже о самых обычных; шугалась чуть что, вскрикивала, завидев кошку, а то и дышать будто переставала… А тут, бедняжка, память потеряла и словно не бывало страха.
— Охотничьи, — ответила Гриди после небольшой паузы, сочтя, что лучше на эту тему не отмалчиваться. Увидев непонимающий взгляд Евы, она пояснила: — Порода крупных кошек, выведенная специально для охоты и защиты дома.
Каэры наши очень ценят таких кошек.
— Как называется порода? — полюбопытствовала Ева.
— Да так и называется: «охотничьи». Но ты не бойся: их нынче в город только на поводке выводить можно, а иначе штраф. Да и дорого кошку такую держать: штрафы чуть что, лицензия…
— Понятно. И кто же на меня охоту устроил?
А вот об этом Гриди и вспоминать не хотела – до сих пор больно и обидно, что так с дочкой обошлись.
— Да ты что, Эвочка? — женщина всплеснула руками. — Какая еще охота? Просто так вышло, что кошки на тебя случайно набрели, и вот… да и что говорить о таком? Чайник вон уже свистит!
Гриди пошла к очагу и шикнула на Еву, когда та встала, чтобы ей помочь. Пришлось девушке вернуться обратно на лавку. Пока хозяйка заваривала чай, Ева продолжала оглядываться и прикидывать, как она будет жить в этой, так сказать, среде, если все это взаправду.
Одно дело, если бы она умирала – так можно было бы приплести теорию о переселении душ.
Но Ева была жива, здорова и счастлива... Или, допустим, попала бы она в какую-нибудь аномальную зону, где компасы сходят с ума, а электроника ломается – после аномалий перемещение в другой мир и другое тело были бы не настолько неожиданными. А может, кто-то из окружения позавидовал безоблачным отношениям Евы и Влада и навел порчу? Но не существует порчи, которая может отправить в другой мир… Или существует?
Окунувшись в размышления, Ева снова уставилась в стену.
Гриди Лэндвик же, поглядывая на свою дочь, старалась не расплакаться.
Бедная девочка начала страдать, едва родившись, и лишь благодаря стараниям сестер-жриц осталась крошка-Эва в живых, и все детство проболела: то животом маялась, то лихорадка ее мучила. Оттого у болезной девочки и друзей-то не было – не шибко стремились соседские дети играть с бледной немочью. Потом подросла Эва, неожиданно вытянулась выше иных парней, окрепла.
