Все в этом храме хорошо о ней отзываются и любят как свою сестру за ее доброту и помощь больным.
Жрицы остались недвижимы и безмолвны, но Хеллгус не сомневался, что все сказанное они выполнят. Теперь, поняв, откуда шла опасность, он решил, что незачем тревожить заснувшую Эву, и сказал Вайду:
— Мы придем за ней утром, теперь ей можно остаться здесь. Наши же дела еще не окончены. Пора навестить префекта.
При желании можно было бы пробраться в дом каэра, но прежде пришлось бы разузнать все о доме, улице, хозяине, слугах – подготовиться, в общем, и не совершить ни одной ошибки при проникновении.
Однако Хеллгусу подготовка не была нужна, этой ночью у него особенно хорошо выходило подчинять людей, так что все нужные двери открылись перед ними с Вайдом без малейшего сопротивления."
"Каэр Брейд Эркинг, префект Магистрата по Портовому района города Сколля и будущий граф Эркинг, проснулся, когда его позвали по имени, и вздрогнул всем телом, когда различил в темноте двоих мужчин.
А вот его молодая жена, пристроившаяся рядом, так и не проснулась – потому что Хеллгус этого не хотел.
Эркинг возмущенно открыл рот… и потерял власть над собой же. Его тело приняло более правильное, почти недвижимое положение в кровати, а с лица стерлись выражения.
— Ты натравил кошек на Эву Лэндвик, — начал свой особый допрос Хеллгус. — Зачем ты это сделал?
— Мне это показалось забавным.
— Из забавы хотел убить девушку?
— Нет, — сонным слабым голосом ответил Эркинг, — я был уверен, что новая кошка подчинится и отпустит ее сразу.
Но он не отпустила и стала рвать. И другая тоже. Я очень испугался.
Хеллгус скривил рот. Испугался он! А как испугалась Эва? Наверное, то событие и стало моментом, когда девушка изменилась, и ей открылась сила. Страх и кровь – это весьма подходящие условия для рождения той, кого жрицы в храме сегодня назвали «ведьмой». Но Эва не ведьма. Это не то слово. Она… особенная. Подходящая Хеллгусу. Мысли об Эве прервал Вайд, спросив:
— Ты можешь внушить Эркингу что угодно?
— Что угодно.
У тебя есть идеи, как наказать этого червяка?
Вайд сжал руки в кулаки. Сколько слез Эва пролила из-за «забавы» Эркинга? Сколько крови? А сколько выплакали ее родители? Еще утром, когда они были на приеме у префекта, Вайд хотел дать волю злости… И вот она – возможность.
Пусть он испытает ту же боль, которую испытала Эва: чтобы рвалась кожа, текла кровь, чтобы остались ужасные шрамы.
