И, может, расскажет, почему вынужден был уехать в Ренс.
Вечером девушки собрались в спальне у Эвы, чтобы поболтать и доесть пирог и брускетты и выпить горького чая, который принес им Хеллгус кроме прочего. Пошел дождь, и это принесло свежесть, да и звук барабанящих по крыше струй был приятен и успокаивал.
Агнессе кофе не пришелся по вкусу: поморщившись, она кружку отставила.
— Не понравился? — улыбнулась Ева, у которой разболелась голова. — Ничего, еще распробуешь.
— Сестра Оресия говорит, что этот атрийский чай очень вредный.
— Если только пить его много и часто, а так – очень хороший напиток. Придает бодрости.
— Зря, значит, на ночь пьем, — протянула Кисстен; ей тоже кофе не понравился, но она хотела следовать примеру старшей сестры и поэтому все равно пила, благо что с пирогом неплохо идет.
— Агнесса, почему ты так рано вышла из-за стола? Хеллгус напугал или наши родственники? — спросила Ева, поглядывая на свою новую подопечную.
— Мне не стоило сидеть с вами, я же чужая.
— Глупости! — фыркнула Кисстен.
— Ты наш дорогой гость, а гостю полагается все самое лучшее.
— И не чужая ты, по крайней мере, мне, — добавила Ева. — Родители наоборот радуются, что ты с нами. Может, что-то сказанула тетя Рокильда? Она может.
— Нет, не она… то есть никто ничего мне не говорил, — замялась Агнесса, пряча взгляд и руки.
— Симон? — догадалась Кисстен. — Он много глядел на тебя.
Агнесса сжала губы, и сестры Лэндвик переглянулись.
— Его не стоит опасаться, человек он безобидный и вежливый, — сказала осторожно Ева и, зная, что мужское внимание беспокоит Агнессу, перевела тему: — Как вам Хеллгус Шедд-Ахтар?
— Старый, лысый, странный, — сказала Кисстен.
— Но раз он тебе так нравится, что тут скажешь… счастья вам.
— Разве заметно, что он мне так уж нравится? — удивилась Ева.
— Вы щебетали, как голубки, ни на кого не смотрели даже. Тут все понятно.
— А ты что скажешь, Агнесса?
Девушка проговорила:
— Он иноверец. Сестра Оресия ругает такие браки.
— А сама ты как думаешь? Каково лично твое мнение?
— Я тоже думаю, — робко улыбнулась Агнесса, — что он старый, лысый и странный.
Ева рассмеялась, а потом сказала:
— Но и я далеко не юная и не прекрасная.
— Ты лучшая, — вскинулась Кисстен, — и могла бы за Вайда выйти! Чем он тебе не жених? Красивый, добрый, умный, смелый! С кошкой!
— Кошка – это, конечно, главное, — усмехнулась Ева.
— Ну правда, — протянула Кисстен, — вы же так хорошо ладите, и мама с папой его уважают.
