А ведь она еще и в аптеку завтра снова собирается за настойкой… Родители пока что помалкивают, когда она просит монеты, и не медные, но вскоре зададут резонный вопрос: а не обнаглела ли ты, милая тридцатилетняя дочерь? Словом, отлично Ева понимала, что живет не совсем по средствам, но от трат отказаться не могла – ей они казались необходимыми.
Уничтоженный Барти с серым лицом, шатающийся от усталости, увидев Лэндвиков, протянул:
— Все, не могу больше! Ухожу!
— Не переживай, мы за тобой, — быстро сказала Ева, заглянув на прилавок.
Пирожков поуменьшилось, не настолько, чтобы ее это обрадовало, а ватрушки вообще никто не взял. Да и испортились, наверное, за весь день на солнце.
Ева быстро сложила не принесшие успеха изделия в корзину, прикрыла полотном, а Симон помог Барти разобрать прилавок и забрать его части. Они ушли тихо, быстро, стараясь затеряться среди таких же неудачливых уходящих торговцев. И на них в самом деле не обратили внимания ни покупатели, ни другие торговцы.
Когда они подошли к ожидающему их извозчику, Барти протянул Лэндвикам несколько медяшек за те пирожки, что все же взяли.
— Оставь себе, — вздохнула Ева и дала повару сверху еще серебряную монету за день позора на ярмарке.
— И это, — добавил Барти, взяв монету, — не приду я больше в трактир. Брокка я уважаю, но сегодня ко мне не просто так никто не подходил – Ханкин, наверное, понял все, вот и запретил членам гильдии даже разговаривать со мной. А я против него идти не хочу.
— Но мы же договорились! — возмутился Симон.
— И заплатили тебе хорошо, чтобы ты работал поваром в нашем трактире!
— Верну я ваши деньги! Вот! — мужчина сунул серебряную монету обратно в руку Евы.
— А остальное? — прищурился Симон.
— И остальное верну потом! Но работать у вас не буду! Так и передайте! Хватит с меня!
С этими словами Барти-повар смылся, оставив Лэндвикам части прилавка, корзину с ватрушками и эчпочмаками и один серебряный ренк.
— Ну и черт с тобой, — едва слышно прошептала Ева и залезла в коляску. Симон, ругаясь, забрал остатки прилавка и тоже сел, и извозчик повел лошадь обратно к Спуску.
Быстро темнело, но повсюду звенели голоса и горели огни факелов – кто-то возвращался с ярмарки, кто-то гулял по улицам, празднуя начало тина, кто-то раздавал простенькие угощения прохожим.
«И нам надо было раздать», — подумала утомленная Ева и заглянула в корзину. Ватрушки вроде бы выглядели нормально, но девушка все же решила не рисковать с ними, а вот эчпочмаком соблазнилась.
