Пандора решилась на то, чтобы начать пытливо ласкать губы Габриеля, как это делал с ней он, и услышала его протяжный низкий стон наслаждения. Габриель был так роскошен, кожа у него была такой шелковистой, что девушка не удержалась и обхватив его лицо руками, стала жадно целовать его в губы.
С тихим смешком Габриель поднял голову, запустив пальцы в ее волосы. Он, как и она, задыхался.
— Пандора, милая, — сказал Габриель, в его сверкавших, как бриллианты, глазах искрилось веселье и удивление. — Вы целуетесь, как пират.
Ее это не волновало. Ей хотелось получить от него чего-то еще. Руки и ноги дрожали от переполнявших ее ощущений, навалившихся в один момент. Ею овладел голод, и было неизвестно, как его насытить. Вцепившись в его плечи, она опять нашла его губы и выгнулась навстречу, прижимаясь к мужскому мускулистому телу. Нет, этого недостаточно! Ей захотелось, чтобы он бросил ее на землю, навалился на нее всем своим весом.
— Спокойнее, спокойнее, моя дикарка, — шепнул Габриель, продолжая целовать ее легко и нежно.
Пандора отказалась успокаиваться. Ее всю трясло. Тогда он уступил и дал ей то, что она хотела получить: впился в ее губы поцелуем, забирая в себя наслаждение, которое она испытывала.
— О, ради бога! — донесся до них с расстояния в несколько ярдов разгневанный женский голос. Пандора вздрогнула, словно их окатили ледяной водой.
Это была Феба, которая вернулась за ними по тропе. Она освободилась от накидки и стояла в купальном костюме, уперев руки в бока.
— Ты пойдешь на берег? — раздраженно спросила она брата.
— Или будешь соблазнять бедную девочку, едва успев покинуть дом?
Совершенно растерявшаяся Пандора вдруг ощутила энергичное движение возле ног. Конечно же, это был Аякс: жизнерадостный пес носился и скакал вокруг них, а потом встал на задние лапы, положив передние на юбки гостьи.
Почувствовав, как она дрожит, Габриель обнял ее. Его ладонь легла ей между лопатками. Грудь у него вздымалась в такт неровному дыханию, но голос был спокоен и тверд:
— Феба, я попросил тебя стать дамой-надзирательницей только для того, чтобы лишний раз подчеркнуть, что за нами не нужно надзирать.
— У меня не было никакого желания становиться патронессой, — возразила Феба. — Однако дети все время спрашивали, куда вы запропастились так надолго, а я не смогла им внятно объяснить, что ты похотливый козел.
— Нет, не поэтому, — покачал головой Габриель. — Если бы ты так заговорила, то стала бы походить на базарную торговку.
