Двойная нить была такой длинной, что не было нужды расстегивать замок, чтобы надеть ее через голову. — Они задержали тебя, чтобы я успел тебя поймать. Они помогли мне поймать мою птичку.
Пандора улыбнулась, наслаждаясь прохладной, чувственной тяжестью жемчуга, который соскользнул ей на грудь.
— Думаю, что поймали вас, милорд.
Кончиками пальцев Габриель дотронулся до ее обнаженного плеча, а потом по ожерелью спустился к груди.
— Я ваш пленник на всю жизнь, миледи.
Пандора потянулась, чтобы поцеловать его. Его рот, теплый и решительный, идеально подходил к ее губам.
Она закрыла глаза, и все в мире перестало существовать, кроме мучительного прикосновения его губ, кроме шелковистого касания его языка. Голова слегка закружилась от проникающей сладости поцелуя, легкие расширились, как после глотка тумана. Она не заметила, что простыня с одеялом спустились до талии, пока не ощутила его руку у себя на груди. Он покатал жемчужины по чувствительному соску, туда-сюда. Ее охватила дрожь, удары сердца становились все сильнее, и она ощутила их на своих щеках, возле горла, в груди и на запястьях.
Габриель целовал ее медленно, язык проникал в нее все глубже. Она застонала от удовольствия. Потом попыталась целиком освободиться от одеяла, забыв обо всем, кроме желания быть ближе к Габриелю. В следующий момент он уложил Пандору на спину, его полностью одетое тело накрыло собой ее обнаженное. Ощущение от тяжести мужского тела подстегивало и возбуждало, его налитая силой плоть пульсировала, то прижимаясь к ее животу, то оказываясь между бедрами.
В нетерпении приподнявшись всем телом ему навстречу, она почувствовала, как ее охватывает ликование.
Габриель дышал тяжело, словно испытывал мучения. Его поцелуи были требовательными, долгими, жаркими. Он что-то говорил своим низким голосом, поглаживая ее.
— У тебя такое роскошное тело… Такое крепкое и нежное… А какой изгиб здесь!.. И здесь!.. Господи, как я тебя хочу!.. Я хочу, чтобы у меня было несколько рук, чтобы гладить тебя всю.
Если бы она могла дышать, то сказала бы ему, что он опасен и с двумя руками.
Ей захотелось коснуться его кожи, и она начала срывать с него одежду. Он стал помогать, хотя сам процесс проходил не без трудностей, потому что ему не хотелось прерывать поцелуй больше чем на пару секунд. С постели полетела одна деталь одежды, потом другая, пока он не остался полностью обнаженным, порозовевший, с золотистой кожей. Торс был гладким за исключением покрытой волосами груди и паха.
