— Тебе нужно было рассказать мне об этом. Я бы ни за что не позвал тебя на ночное свидание, если бы знал.
— Тут недалеко. Думала, что от свечи будет достаточно света. — Пандора нервно затеребила пояс на фланелевом халате. — Я совсем не рассчитывала, что споткнусь о собственный тапочек. — Она вытащила левую босую ступню из-под ночной рубашки и стала хмуро разглядывать ее. — Я потеряла один.
— Потом найду. — Взяв руку Пандоры, Габриель поднес ее к губам и ласково поцеловал холодные пальцы. — Девочка моя… Что случилось с твоим ухом?
Душа Пандоры воспротивилась перспективе обсуждать это.
Перевернув ее руку, Габриель поцеловал ладонь, а потом приложил к своей щеке. Выбритая кожа была гладкой в одном направлении и мягкошершавой — в другом, как кошачий язык. Огонь от камина вызолотил его всего, кроме этих глаз — светло-голубых, как арктические звезды. Он ждал, невероятно терпеливый, пока Пандора набиралась храбрости для ответа.
— Я… не могу об этом говорить, пока касаюсь тебя. — Убрав руку с щеки Габриеля, она слезла с его колен.
В ухе раздавался настойчивый звоночек. Прикрыв ухо ладонью, она легонько побарабанила пальцами по кости за ушной раковиной. К ее облегчению, уловка помогла.
— Это тиннитус — звон в ушах, — сказал Габриель, пристально наблюдая за ней. — У одного нашего старого семейного стряпчего было то же самое. Тебя это часто беспокоит?
— Время от времени, когда я сильно переживаю.
— Сейчас можешь ни о чем не переживать.
Улыбнувшись ему короткой, отрешенной улыбкой, Пандора крепко сцепила пальцы в комок.
— Я сама навлекла это на себя. Помнишь, я говорила, что подслушиваю? На самом деле такое случалось нечасто, но в моем детстве это был единственный способ узнать, что происходит в доме. Мы с Кассандрой ели в детской и играли там же друг с другом. Иногда проходили недели, прежде чем мы встречались с кем-нибудь еще, кроме Хелен и слуг. Мама могла уехать в Лондон, отец — на охоту, а Тео — в школу, даже не сказав нам пару слов на прощание. Когда родители были дома, единственной возможностью привлечь их внимание оставалось плохое поведение.
И в этом я превзошла остальных. Я вовлекала Кассандру в свои заговоры и планы, но все отлично знали, что она-то хорошая девочка. Бедняжка Хелен большую часть времени проводила за чтением книг, сидя в уголке и стараясь стать невидимой. Я же не желала быть паинькой.
Слушая, Габриель взял ее локон и принялся играть с ним.
— Мне исполнилось двенадцать, когда это случилось, — продолжила она.
