— Черт побери, так ты девчонка! И я тебе чуть не пришиб! Впрочем, ты посмела украсть мою лошадь! Зачем, хотелось бы мне знать? И кто ты, черт побери, такая?
Однако ответом ему был лишь неясный стон…
Глава 5
— Эй, давай просыпайся! — Грей легонько похлопал беглянку по щекам. — Ну же, открывай глаза!
Однако девушка лишь жалобно стонала и отворачивала от Грея лицо. Она была совершенно мокрой, и барон вряд ли мог ей чем-то помочь, поскольку сам вымок до костей, а единственная имевшаяся в его распоряжении одежда болталась на этих самых костях.
Он пощупал лоб и щеки девушки. Вроде бы лихорадки не было. Тогда Грей заговорил снова, наклонившись к самому ее уху:
— Послушай, мне это не нравится! Я вынужден был скакать за тобой как сумасшедший, чтобы вернуть Дурбана, а теперь у тебя хватает наглости корчить из себя больную! Мало того, что ты оказалась девицей, так теперь я еще должен за тобой ухаживать! Ну же, очнись, наконец!
Она заставила себя поднять веки.
Это было очень мучительно, но в конце концов она все же открыла глаза. Поначалу ей почудилось, будто она слышит голос отчима, но тут же ей стало ясно, что она ошиблась. Конечно, это был барон Клифф. Девушка с трудом сосредоточила взгляд на его лице, маячившем где-то совсем близко. Кажется, он был очень чем-то встревожен. Интересно, чем именно?
Неожиданно по ее телу прошла судорога.
— Меня сейчас вырвет, — призналась она, и в следующий миг сильные руки подхватили ее и перевернули.
Она сделала несколько коротких судорожных вздохов и закашлялась. Нет, тошнить ее не будет, потому что нечем. Она шумно сглотнула и перевела дыхание. — Я хочу, чтобы тетушки ничего об этом не узнали. Пожалуйста, не говорите им…
— Какого черта! Мало того, что их лакей оказался вором и женщиной одновременно, так я еще и должен молчать! Ну уж нет! Ты скажешь мне в конце концов, что это значит? Кто ты такая, черт бы тебя побрал?
— Перестаньте чертыхаться! — Тупая боль пульсировала в челюсти и в виске, покрытые синяками ребра ныли, и сейчас ей больше всего хотелось просто закрыть глаза и повалиться обратно на солому.
Она здорово замерзла, и именно это было хуже всего — хуже разбитых ребер, хуже мучительной тошноты, скрутившей желудок. Она продрогла до костей и не имела представления, как ей согреться.
— Мне холодно, — сказала она, сердито глянув на Грея.