И точка.
Не могла, он и сам знал, что не могла, но ведь поехала.
Югров тогда был чуть постарше этого голубоглазого веснушчатого щегла, что покопался в экспериментальном секретном блоке, года на два, потому что попал в армию в девятнадцать лет."
"И, словно сговорившись сегодня испытывать его, следом за первым ярким видеороликом, выскочившим незвано из памяти, всплыло еще одно, не менее яркое воспоминание: ему пятнадцать, он возится в моторе убитой жигулевской «копейки», а вокруг столпились мужики-слесаря, внимательно следя за тем, что он там делает, давая грамотные советы под руку и «зарубаясь» меж собой на спор – получится у мальца или нет.
– Так, не понял, почему расслабляемся, а не горим на работе? – подошел к ним старший мастер их автомастерской, подтянувшийся на шум-гам во время рабочей смены.
Степан Валерьевич, носивший чудную фамилию Хома, был крепко сбитым, здоровым мужиком лет за пятьдесят, основательным, несуетным, строгим с подчиненными, держал слесарей в правильной дисциплине, но по справедливости, безобразия и крысятничества не признавал и в коллективе не допускал.
Был Степан Валерьевич, помимо всех его иных достоинств, уникальным мастером, гениальным автослесарем, про таких говорят: от Бога, и с некоторых пор учителем-наставником Игоря.
– Что за цирк? – пророкотал Хома недовольно-начальственно, как и положено строгому руководству.
– Да вот, Игорек наш уперся, говорит, починю я «Белоснежку», подход к ней знаю, – посмеиваясь, объяснил один из числа «зрителей».
«Белоснежкой» в их автомастерской называли ладовскую «копеечку» за некогда белоснежный кузов, нынче пошорканный-пошарпанный, местами взявшийся ржавчиной, с совершенно убитым мотором.
Как-то ее притащил на буксире какой-то клиент залетный, а после диагностики и вердикта слесарей: мертва навеки – плюнул, выматерился и, махнув рукой, так и оставил в мастерской, даже ключи и документы на нее отдал и доверенность выписал на пользование. И стояла она себе больше года в дальнем углу, рядом со стеллажами с инструментами, всеми позабытая и никому не нужная.
Даже детали с нее не снимали, а зачем, у них на «Жигули» деталей дополна имелось.
Несколько раз кто-то из слесарей брался в свободное время покопаться в «Белоснежке», но быстро остывал к этому делу – тут, чтобы восстановить, считай, заново сделать потребуется, а оно кому-нибудь надо? Тем более работы у всех и так полно, их мастерская пользовалась большим спросом, в основном, конечно, из-за Степана Валерьевича, ну и хозяина их бизнеса.
