Отец был подтянутый, энергичный, моложавый не по годам, и поверить, смириться и принять, что его не стало вот так, в один момент, маме и девочкам было очень трудно. Но справлялись как-то, встраиваясь в новую реальность, теперь уж без бабули и без Власа Антоновича.
На следующий год Аглая встретила своего Юру в Петербурге, куда отправилась на экскурсионный тур с подругами на выходные. И как ни хотелось Агате, как ни рвалась она с ними, но не получилось – работала сверхурочно в те дни и проморгала эпохальную встречу сестры с ее «особенным мужчиной».
Впрочем, своим присутствием Агата вряд ли бы могла повлиять на что-то. Лишь, сидя в Москве, внезапно почувствовала какие-то странные душевные эманации, восторженное, приподнято-радостное настроение, близкое к теплому счастью. Подивилась.
А Глашуня в Питере в этот самый момент влюбилась в своего Юрочку.
Они очень быстро поженились, и почти сразу Аглая забеременела.
И столь же быстро и стремительно уехала жить в Севастополь по месту службы своего мужа.
А ближе к ее родам, уволившись из родной клиники, где продолжала трудиться и после оформления пенсии, следом за дочерью отправилась в Севастополь и Анна Григорьевна, чтобы помогать, возиться с внуком и отвлечься от великой печали – потери своего любимого Власа Антоновича.
И Агаша неожиданно осталась совсем одна.
Папа умер, бабушка умерла, Аглая с мамой в Севастополе. И такая ее тогда взяла вдруг тоска черная и так что-то стало себя жалко, что при всем неистребимом природном оптимизме и легкости характера Агата на какое-то время зависла в состоянии горестного одиночества, чувствуя себя всеми покинутой.
Ревновала сестру к Юре и ничего не могла с собой поделать, обвиняя мысленно зятя в том, что тот украл у нее самого родного человека, а Глашку в том, что она так легко поменяла Агату на мужа.
Нет сомнений, что все эти метания душевные и ощущение покинутости прошли бы достаточно быстро просто потому, что Агата, наделенная врожденным жизненным оптимизмом и светлым, легким характером, будучи личностью сильной, не умела предаваться затяжным болезненным настроениям, впадать в трагизм и всерьез депрессовать.
Но в далеком Севастополе Глашенька тонкой настройкой своей сестринской эмпатии уловила, почувствовала, что с сестрой происходит что-то неладное, и спасать младшую дочь в Москву примчалась мама.
