Ничего, что ни один из детей той несчастной обиженной маме ни копейкой не помог и не предложил переехать к себе, чтобы о ней позаботиться?
Но как бы Агате и Аглае ни было обидно за отца и как бы они ни защищали его и ни принимали его сторону – тут не рассудишь. В таких ситуациях у каждой стороны своя правда и свой пакет предъявляемых друг другу претензий.
О чем отец той ночью и сказал Агате, когда она принялась горячим шепотом возмущаться и негодовать в адрес его первой семьи и неугомонной жены, в очередной раз написавшей какой-то пасквиль в Минздрав, обличая черт знает в чем Власа Антоновича и обливая грязью Анну Григорьевну.
– Не берись судить, Гашенька, – погладил дочь привычным жестом по голове своей большой, тяжелой ладонью отец, – в семейных делах и взаимоотношениях людей не бывает полностью правых и полностью виноватых, за долгую совместную жизнь супруги успевают причинить друг другу как много радости, так и много боли, и обижают, и часто бывают несправедливы. Что заслужили, то и получаем.
– Разве у вас с мамой так же? – поразилась Агата.
– Нет, – подумав всего мгновение, улыбнулся ей грустновато папа, – у нас с Анечкой по-другому. Мне невероятно повезло с вашей мамой, она редкий, удивительный человек. И я ее очень люблю.
Повезло, положим, не одному папе, а им всем четверым.
Да, он был прав: у Власа Антоновича со второй женой сложились какие-то уникальные, особые отношения. Может, оттого, что между ними была такая большая разница в возрасте и мама всю жизнь воспринимала мужа как учителя и наставника, как непререкаемый авторитет, всегда прислушивалась к его мнению и бесконечно училась чему-то у него.
Это никогда не было слепым, безоговорочным послушанием с ее стороны, и она не благоговела перед Власом Антоновичем как перед гуру. Анна Григорьевна личность сильная, самодостаточная и вряд ли бы позволила кому-то помыкать и управлять собой, она выслушивала доводы мужа, обдумывала, обсуждала с ним, если в чем-то была не уверена или сомневалась, и практически всегда соглашалась и делала то, что он ей советовал.
Всю жизнь мама обращалась к отцу на «ты», но исключительно по имени-отчеству, и дело не в наставничестве и не в той же пресловутой разнице в возрасте, а в том, что они искренне и преданно любили друг друга, и Анна глубоко уважала мужа, понимая значимость и целостность его неординарной личности. И ни разу за всю их совместную жизнь они не поругались, даже какого-то напряженного спора или недопонимания между ними не случилось.
