– Да все я знаю про ваши экспедиции, – отмахнулась, скривившись, Галина и предложила провокационно: – Давай начистоту: что, скажешь, никогда мне не изменял?
– Знаешь, Галь, – устало потерев двумя руками лицо, ответил Игорь, – можно быть честным с человеком, и он в ответ будет с тобой честен, такой психологический прием называется «встречная исповедь». Только вопрос в том, насколько вас обоих устроит эта честность. Ты действительно хочешь, чтобы я тебе исповедался? А ты готова исповедаться в ответ? Готова ответить на простые вопросы: почему мы никогда не ездим в отпуск вместе, зато ты с удовольствием ездишь с кем-то из твоей администрации? Готова ответить, хранила ли ты мне верность, когда я был в командировках, при твоем-то темпераменте? И готова ли объяснить мне, почему ты сейчас на меня набросилась, стоило спросить о детях?
Он посмотрел на нее в упор тяжелым изучающим взглядом.
Галина бы никогда не смогла работать на той должности, которую занимала, если бы не умела держать удар и сохранять невозмутимость в любой непростой ситуации.
Не могла бы, но то работа. Что-то дрогнуло у нее в лице и промелькнуло досадой в глазах.
– Ясно, – устало выдохнул Югров и тяжело поднялся со стула. – Стоит только колупнуть глянец, как понимаешь, что на самом деле все не то, чем тебе казалось. Ладно, Галка, рано или поздно мы бы к этому пришли, не расстраивайся.
– К чему? – спросила она раздраженно.
– К этому разговору, к тому, что надо что-то менять в нашей жизни, – объяснил Югров.
– Я не собираюсь ничего менять. И если ты намекаешь на развод, то я не намерена с тобой разводиться, несмотря ни на что, – заявила она.
– Несмотря на что конкретно? – уточнил, устало усмехнувшись, Игорь.
– Да что ты спрашиваешь! – вспыхнула она новой волной раздражения. – Ты с самого начала прекрасно понимал, что не ровня мне ни по каким параметрам. Ты был ограниченным нищебродом из низших социальных слоев, из трущобы какой-то, а наш брак, как называла этот фарс бабушка, просто дичайший мезальянс! И из-за тебя мне пришлось уехать из Москвы.
Я вообще не понимаю, какого хрена я тогда так в тебя вцепилась. Ты очень отличался от парней и мужчин, окружавших меня, и казался мне настоящим мужиком, способным на самостоятельные поступки, эдаким бруталом, вот и повелась на что-то посконное. Впрочем, теперь уже не важно, о чем я тогда думала.
