Югров посмотрел на Агату, прощаясь – понятно, что прощаясь насовсем. Окончательно. Смотрел, словно впитывал в себя, запоминал ее образ. Наклонился, коснулся легким поцелуем ее губ и отпустил, шагнув назад.
– А-а-а-а!!! – уже рыдал Левушка, обиженный настолько страшным невниманием.
– Все, все, дорогой, я здесь! – ринулась к нему Агаша.
Расстегнула ремень, подхватила плачущего малыша на руки и развернулась к Игорю.
Все. Момент тонкого, удивительного откровения прошел, став еще одним воспоминанием, и вернулась настоящая реальность.
Два человека и две неперекрещивающиеся параллельные прямые ее жизни, его жизни. Две разные судьбы и две истории, не имеющие точек соприкосновения.
– Я пойду, – сказал Югров.
– Иди, – согласилась она, отпуская его и себя. – Спасибо большое за помощь.
– Пока, – кивнул он, махнул рукой Левушке, мгновенно раздумавшему плакать, как только оказался у тетки на руках, и повторил: – Пока.
– Пока… – произнесла Агата за ним, когда он шагнул из квартиры. И повторила шепотом, когда начал спускаться по лестнице: – Пока…
Югров плюхнулся на заднее сиденье машины, закрыл глаза и откинул голову на подголовник.
Твою ж… вот на хрена они встретились, а? Ну на хрена?!
Совершенно незачем тревожить ту, пусть и прекрасную, но случайность, их встречу и великолепную страстную ночь. Ну было и было – все! Осталось в памяти ярким моментом, пусть там и остается!
Она его вспоминала. Вспоминала, «как красиво у них вышло».
Ох, ты ж, господи! Он тоже вспоминал… и про красиво, и про… да чего он только не вспоминал про нее, про них! И что?
Да ничего.
Ничего. Как-то вдруг враз схлынуло и остыло в нем возбухнувшее возмущение.
Прекрасная молодая девчонка, невероятно притягательная и заразительно обаятельная, вся сотканная из улыбок, прозрачного тихого смеха, искристой иронии и легкости восприятия жизни, словно из воздуха и солнечного света."
"Залетела случайно в его жизнь, как яркий солнечный зайчик, осветила все темные запыленные углы и скопившиеся в них многолетние завалы его устоявшегося бытия, озарила своими улыбками и ямочками, подарила потрясающую близость, расшевелила что-то теплое и в то же время мощное, важное, глубинное в душе – и полетела дальше.
Оставив Югрова, с удивлением обнаружившего и осознавшего вдруг, что как-то закостенел, заржавел, заняв некую привычную колею и двигаясь только по ней, где-то по пути растратил простую житейскую радость, ощущение себя энергичным, наполненным силой, готовым к переменам и способным любить.
