И чего его, спрашивается, растащило-то так?
Да все очевидно, что лукавить с самим собой и спрашивать – все из-за того рыжего голубоглазого щегла, «Кулибина», блин, что блок их раскурочил. Напомнил он Югрову самого себя делового, «крутого» механика, а еще больше Сашку Серебренникова, с которым они были вместе там, в Чечне, – тоже рыжий, правда, зеленоглазый. Был.
Ладно. Все.
«И что делать с этим пацаном?» – в третий раз тягостно вздохнул Югров, доставая из посудного шкафчика стакан в тяжелом подстаканнике и большую коробку из-под «Липтона», наполненную чайными пакетиками нескольких сортов в бумажных упаковках разных производителей.
Поставил на стол, поперебирал предложенный чайный ассортимент, размышляя, какой бы заварить, и с удивлением обнаружил среди прочих пакетик с ройбушем.
И без всякого спроса, даже без скоростной цепочки ассоциативного ряда и перехода перед глазами Югрова возникла новая картинка, другое лицо и совсем иные обстоятельства, отгоняя прежние воспоминания.
Личико сердечком, чуть вздернутый носик, ямочки на щеках, ярко-голубые веселые глаза, пухлые губки и удивительный, всегда близкий смех – легкий, негромкий, прозрачный. И море обаяния. Агата.
Они тогда тоже никак не могли заснуть, хотя оба буквально валились от усталости с ног. Не могли заснуть и пили чай ройбуш…
И, как бывало всякий раз, когда возникал перед Югровым ее образ и вспоминалась та их ночь, гибкое, податливое девичье тело в его руках, их соединение… горячая волна прокатилась по его спине, ударяя в голову, в пах, замирая чем-то теплым, чуть щемящим в груди.
Югров со своей группой должен был лететь в Крым для проведения мероприятий по испытанию экспериментальных образцов. Но в тот день у его мамы, Лидии Ивановны, был юбилей, на который его с нетерпением ждала родня. Звали и надеялись, что он непременно будет, разумеется, сама юбилярша и отчим, за которого мама вышла замуж пять лет назад, нормальный, достойный мужик, у Игоря с ним сложились теплые, уважительные отношения.
Ну и Федька с молодой женой, они свадьбу сыграли полгода назад.
Отпросившись у начальства на сутки, Югров проследил за ночным отправлением грузовым бортом с военного аэродрома в Симферополь своей группы с полной комплектацией исследовательской аппаратуры, приборов и самих экспериментальных образцов. Надавал указаний, «помахал ручкой» и двинул в гражданский аэропорт, откуда и вылетел в Москву.
