Он вообще тогда ничего не понял – рвануло где-то справа, над головой застучал огромной, скоростной швейной машинкой КВПТ, а Леха заорал:
– Влево, Юг!!! Влево, так разтак…!!!
На рефлексе, не размышляя, автоматически, Игорь рванул машину влево, по ходу удивляясь, почему так хорошо слышит Курорта, только потом сообразив, что они на связи через наушник. Даже хотел пошутить на эту тему, но шутка застряла в горле, потому что именно в это мгновение он увидел не более чем в пятидесяти метрах перед собой стоящего на дороге мужика в камуфляже, наводящего на его БТР прицел гранатомета… Внаглую так наводящего, не обращая внимания на бой и стрельбу вокруг, – стоит чувак и взводит граник!
Не осознавая, что и как делает, на пределе всех своих сил и возможностей машины, кидая БТР вправо, Игорь, для которого происходящее вокруг вдруг залипло, словно в замедленной съемке рапида, смотрел, как вылетает из жерла трубы граната, а за спиной гранатометчика нереально медленно раскрывается алый хвост выхлопа…
Увести тяжелую боевую машину, при всей ее маневренности, с траектории выстрела за секунду-другую невозможно по определению, но как-то же Югров умудрился это сделать.
Вернее, почти сделать, принял-таки друг его боевой «Батер» снаряд, прошедший по касательной в задний правый бок, шандарахнуло знатно, аж зазвенело что-то в голове и нутре машинном, но непоправимых повреждений не случилось.
Только после, когда стих бой и они, все еще на нервяке, на адреналине, осмотрели место боестолкновения и раскуроченную задницу бэтээра, выматерившись трехэтажно, командир их экипажа Леха Курорт заметил:"
"– Ты у нас, Юг, оказывается, по ходу водила «бэтмобиля»! Увернуться от граника, лупящего прямой наводкой, на хрен, в упор, это какой-то, блин, балет в полете, – порадовался Леха и заметил с философским видом: – Вот что, сука, стресс – полный бздец животворящий с человеком делает.
Правду говорят: стресс-пипец – лучший стимулятор.
Вытащил из кармана пачку сигарет ходившими ходуном от отходняка адреналинового руками и все никак не мог достать из нее сигарету дрожащими пальцами.
Плюнул, выматерился, оторвал крышку от пачки, рванул сигарету, растеряв штуки три, выпавшие на асфальт, кинул в рот и все щелкал, щелкал зажигалкой, раз пять, наверное, пока не закурил. Затянулся, чуть не на треть табака и признался, каким-то мальчишеским, осипшим голосом:
– Я думал, все, кранты, я его лицо, глаза видел, когда он выстрелил, это, сука, был реальный трындец нам.
