– Дай-ка подумать – может оттого, что ты стала женщиной, моя леди?
– А может от того, что у кого-то просто огромный …инструмент? – насмешливо парировала она.
– Ах ты, красивая язвочка. – захохотал принц и ущипнул ее за попу. Девушка взвизгнула и пихнула его в грудь. Мужчина поймал ее кулачок и принялся целовать пальчики, вскоре перейдя к запястью и выше, в нежный сгиб локтя, и дальше, в выемку ключицы."
"Девушка выворачивалась, шипела и пыталась отодвинуться, но вскоре звуки поменяли тональность. Шипение уступило место тихим стонам и хриплому дыханию.
Салех двигался неторопливо, легко касаясь, нежно поглаживая, проводя губами и языком по самым чувствительным местам, намеренно растягивая удовольствие, заставляя ее забыть обо всех ее страхах и боли. Обо всем, кроме настойчиво разгорающегося желания и томительного ожидания того, что последует за поцелуями.
И когда мужчина отстранился, тяжело дыша и прожигая ее тело горящим янтарным взглядом, девушка разочарованно застонала и вцепилась в его плечи, оставляя царапины.
– Моя красавица, мы еще обязательно вернемся к этому занятию. – шепнул принц на ушко разочарованной Стефиане, – Но сейчас нам нужно лететь домой – некоторые обстоятельства требуют моего присутствия во дворце.
Через два часа, попрощавшись с князем Ингиром, серебристый дракон с драгоценной ношей на спине вылетел в сторону королевства Тысячи Островов. За ним следом взлетел черный дракон Максимилиана Бланта, нетерпеливо рвущегося к оставленной на островах жене. Сделав круг над бухтой, серебристый дракон безошибочно отыскал посудину, на которой сюда привезли Стефиану, и пролетев над ним, пустил в нее драконьим пламенем.
Посудина мгновенно вспыхнула, и почти сгорела к моменту, когда драконы покинули бухту.
Сидя на спине своего принца, Стефиана гадала, как встретит ее дворец и до боли кусала губы, пытаясь не обращать внимания на грызущее ее тяжелое предчувствие. ***
Король Эргениан неспешно шел по коридорам дворца, возвращаясь из тренировочного зала, где он в течение часа упражнялся в бое на мечах.
В теле ощущалась приятная усталость, и отвратительное настроение, не покидавшее его последние дни, вдруг отступило, сменившись на будоражащее предчувствие чего-то хорошего.
«Что со мной? – король прислушивался к бурлящей в груди странной радости. – Что-то не припомню поводов для счастья в последнее время. Наоборот, единственный сын чуть не погиб, а его мать хотела покончить жизнь самоубийством. А я радуюсь жизни, как беспечный юнец».
