Да так резко, что чуть не кувыркнулась через сиденье. Отлично! Еще одна приятная новость: я кукла в руках кукловода…
– Оденьте ее и подготовьте, – бросил негодяй через плечо. – Гости начинают съезжаться.
Потом вперил в меня взгляд холодных серых глаз:
– Без глупостей. Я за дверью.
Это какой-то жуткий, нескончаемый кошмар. И не проснуться, хоть плачь, хоть кричи…
Моя давешняя знакомая, молодая и круглолицая, приподняла платье за лиф и давай заливаться певчей птичкой: ах, какая вы станете красотка, да никто глаз не отведет, а бороться станут, как за собственную жизнь…
– Кто станет бороться? – прямо спросила я.
Вторая служанка, та, что постарше, дала болтушке затрещину.
– Меньше языком трепли, больше работай! – выговорила она ей. – А с тобой нам разговаривать недосуг! Скидай костюм, будем наряжаться!
Оказывается, служанки принесли с собой и белье, и шкатулку с заколками и лентами. Хотелось устроить бунт, но я понимала, что с Веларом мне не совладать. А что, если он, потеряв терпение, сам вздумает меня раздеть?
– А поесть в этом доме дадут? – угрюмо поинтересовалась я, пока вредная тетка перевивала мои волосы лентами и укладывала вокруг головы.
– Незачем тебе есть, – ответила она непонятно.
Рыжие волосы, оставшиеся на расческе, они по-честному поделили и разложили в кружевные мешочки, что носили на шее.
А что, если?..
Я вытащила из шкатулки небольшие ножницы и намотала на палец выбивающийся над ухом локон.
– Помогите мне, – прошептала чуть слышно, надеясь, что за дверью не разберут слов.
– Помогите, и я вам хорошо заплачу.
Обе шарахнулись в стороны так, будто я внезапно покрылась язвами и струпьями.
– Предать хозяина – значит стать изгоем! – прошипела старшая. – Никакие богатства того не стоят.
Еще одна надежда развеялась прахом… Я позволила натянуть на себя платье – вяло поднимала руки, поворачивалась и вставала на цыпочки, когда прямо на мне подшивали подол."
"В последнее время моя жизнь превратилась в какой-то маскарад. То роль Лауры надо исполнять, то «ценного приза».
Я безучастно взирала на то, как ловко и быстро служанки орудуют иголкой. Внутри разливалась пустота.
Интересно, что делает сейчас Аид? Уже вернулся домой? Он ведь грустит обо мне хотя бы немножко?
Нет, лучше не думать о нем, не вспоминать, слишком больно…
Велар заглянул в комнату, постучать и не подумал. По меркам этого мира я никто, чужачка.
– Готова? – Он оценивающе осмотрел меня. – Отлично. Юна и невинна. То, что надо.
