Поймал бы меня сейчас, привязал к кровати и обрил бы наголо! Я непроизвольно потрогала свои непослушные локоны. А то и еще чего похуже сделал бы! Ногти тоже можно в дело пустить… Брр!
Упругое покрытие дороги глушило звуки. Негромкое тарахтение я сначала приняла за стрекотание цикад. Шла себе спокойно, пока Кусь не метнулся ко мне, оттесняя к тротуару.
– Детеныш, в сторону!
Оказывается, за нами неслышно ехала одна из тех самодвижущихся повозок, что управлялись без лошадей. Где она пряталась все это время?
«Спокойно, Тэмми! Этак тебе всюду враги и засады будут мерещиться! – сказала я себе.
– Не хватало только еще одной трамм… травмы!»
Я отошла к стене дома и встала, пропуская удивительный экипаж. Черный, как сама ночь, он сливался с темнотой вокруг, поэтому я и не разглядела его сразу. Он ехал все медленнее и в конце концов затормозил прямо напротив меня.
– Детеныш, беги! – крикнул Кусь. – Я задержу!
«Беги? Почему беги?» – успела удивиться я, но инстинкт ищейки отреагировал быстрее разума.
Я рванула прочь, в сторону постоялого двора, до которого, как ни крути, оставался почти квартал. Хорошо, что натренированное тело действовало само по себе, отключив панику.
За моей спиной щелкнула, отворяясь, дверь экипажа. Следом раздался утробный кошачий вой. Я и не представляла, что пушистик умеет издавать такие жуткие звуки.
– Держи мохнатую тварь! – крикнул мужской голос. – А я догоню дейни.
«Дейни»? Дар ловчих и ищеек устроен так, что мы мгновенно понимаем языки любого мира, где бы ни очутились.
Разум сам подыскивает подходящие по смыслу слова. Но слово «дейни» оказалось совершенно чужеродным и никак не переводилось.
Кусь снова взвыл, а в ответ раздался нечеловеческий вопль.
– А-а-а-а, паскуда! Велар, он чуть без глаза меня не оставил! Ах ты гаденыш!
Звуки борьбы постепенно отдалялись. «О Кусик! Держись!» – молила я, чувствуя себя бесконечно виноватой и надеясь только на то, что мой фамильяр удерет, когда я скроюсь из вида.
Одного преследователя он успел задержать, но второй, тот самый, что обещал догнать «дейни», то есть меня, где он? Проклятое пружинящее покрытие, заглушающее шум шагов: мой недоброжелатель меня прекрасно видел, а я его даже не слышала!
Оборачиваться ни в коем случае нельзя, хотя очень хочется. Как это жутко – представлять, что грубая рука вот-вот схватит за шею!
Вперед, только вперед. Вот уже показалось приземистое здание «круга».
