В первые дни люди и носа не казали на улицу: боялись, что какая-нибудь змеюка или летучая жаба притаилась в подворотне и только того и ждет, чтобы полакомиться. Но время шло, солнце светило, никто не скреб в дверь жуткими когтями, а вездесущие мальчишки, наплевав на запреты родителей, уже носились по улицам, гоняя мешочки с землей.
Город ожил. Так всегда было и всегда будет.
Хотя этот Перекресток нелегко дался службе теней. Пятеро ловчих и двое ищеек уже никогда не вернутся в свои отделения. Такая у нас работа, рискованная и опасная.
Но они знали, на что идут…
Незаметно пробежала неделя. Днем я обучалась всему, что должна знать и уметь ищейка, а по вечерам за мной приезжала карета и увозила в особняк Голдриджей, где я постигала совсем иные премудрости.
Спину ровно. Подбородок выше! Ты леди. Пусть только на этот вечер. Не хватай чашку так, будто она собирается сбежать. Легче, легче. Нет, не надо отставлять мизинец, это жеманство. А теперь садись и читай книгу! О боги, счастье, что она хотя бы читать умеет!
Вальсы, поклоны, приветствия.
Столовые приборы, разложенные в определенном порядке. Темира, разве этой вилкой мы берем сыр?
Я возвращалась домой измученная и уставшая. Падала на кровать и немедленно засыпала. А утром шла на службу.
– Кусь, прости. Я тебя совсем забросила, бедного котика, – шептала я в полусне, ощущая под ладонью теплый мех. – Ты ведь не скучаешь?
Что-то мне подсказывало, что крусбыс вовсе не страдает в одиночестве.
– Фыррр, – смеялся фамильяр. – Я взрослый и самодостаточный кот.
– Само… какой?
– Спи, детеныш. Спи, спи…
Селедка продолжала сыпать ругательствами и твердить о моей бестолковости. Сначала я и сама сомневалась в том, что от занятий будет польза. Я такая, какая есть. Несуразная Тэмми. Тэмми-сорванец.
Однако постепенно я стала ощущать, как во мне что-то меняется. Очень медленно, почти незаметно, и все же во мне просыпалась нежная девушка. Все это время она пряталась внутри моей души. И тотчас же робко скрывалась от посторонних глаз, как только я облачалась в форму ищейки.
Но стоило мне надеть платье, перчатки и туфельки, я становилась похожа на леди.
Мифрау Голдридж никогда меня не хвалила, но однажды я поймала ее растерянный взгляд: «Неужели я чему-то смогла ее научить?»
Ректора я больше не видела. Но в один из дней, приехав раньше времени, услышала обрывок спора минейра Голдриджа с сестрой.
– Больше так продолжаться не может! – шипела Селедка. – Ты обманываешь себя.
