Куда мне теперь идти? Значит ли это, что моя практика закончилась, едва начавшись?
Я понуро зашагала в Академию. Поднялась в аудиторию минейра Фурха, подергала ручку – закрыто. Все стажеры сейчас со своими напарниками, а мне дали от ворот поворот!
Я забралась на подоконник и шмыгнула носом. Это нечестно, несправедливо! Ошибиться может каждый.
– Тэмми? – раздался знакомый голос. – Хорошо, что я тебя застал! Идем со мной.
Я вскинула голову, но улыбка немедленно завяла.
– А, минейр Голдридж, это вы…
– Идем со мной, – повторил ректор.
За последние несколько дней его волосы совсем выцвели, бывший ловчий, еще крепкий мужчина, выглядел изможденным.
Минейр Голдридж привел меня в свой кабинет, вынул из ящика папку с документами, разложил бумаги на столе. Как я успела мельком увидеть, на каждой стояло мое имя.
– Что это?..
– Как и обещал – указ о переводе Темиры Поунд на пятый курс без экзаменов. Подпиши и можешь быть свободна.
Отчего-то меня сейчас совсем не радовала мысль о том, что я счастливо избежала сессии.
Без закрытой практики меня все равно оставят на второй год, а практику я, похоже, запорола…
Пока я корябала пером по мелованным дорогим листам, ректор не отводил от меня взгляда. В воздухе повисло напряжение. Что-то не так…
– Я хочу попросить… об одолжении, – с трудом проговорил он.
Ректор просит об одолжении простую девчонку-студентку? Кажется, я знаю, о чем пойдет речь… Я медленно отложила перо, но так и не решилась поднять взгляд.
– Да?
– Темира. Тэмми… Возможно, тебе придется еще пару раз сыграть роль Лауры.
– Придется? Вот как? – переспросила я, и прозвучало это жестче, чем я рассчитывала.
Я больше не желала притворяться Лаурой! Это перестало казаться веселым развлечением. Слишком тяжело вести двойную жизнь. И Аид… Он тоже этого не заслуживал.
Я раздосадованно вскинула подбородок и увидела перед собой человека, который за два дня постарел на несколько лет.
– Вы ее так и не нашли… – тихо сказала я, думая не только об избалованной богатой девочке, но и о своей маме.
Иногда близким трудно принять очевидное, смириться с потерей. Я сама очень долго ждала, что мама обязательно вернется. Однажды утром просто постучит в дверь…
Минейр Голдридж сжал кулаки и поднялся на ноги. Я испуганно отступила, но потом поняла, что он злится не на меня. Но на кого? На Лауру? Или на несправедливость жизни, отнимающей у нас родных, когда мы к этому совсем не готовы?
– Моя дочь жива! – резко сообщил он.
