Знатные господа всегда такие утонченные.
– Продолжайте, Темира, – велел он.
А у самого взгляд внимательный, острый. Так пристально меня разглядывал, что я даже струхнула.
– Степи… Хм… Вернее, скалы! Да, скалы! – Про скалы я немного лучше знала. – В момент Перекрестка следует быть очень осторожными, чтобы не сорваться в расщелину, потому что и улицы, и городские площади мгновенно превратятся в каменные уступы… Ну вы это и сами знаете!
Ректор зачем-то потер переносицу.
– Я-то знаю… – согласился он устало.
– А вот вы… Впрочем, не важно. Темира, а скажите мне вот что: «Я рада, что нас представили друг другу».
– Я рада… – начала я в замешательстве.
– Стоп! – Он поднял вверх палец, потом прикрыл глаза. – Продолжайте.
– Я рада, что нас представили друг другу…
Минейр Голдридж снова вздохнул и произнес: «Видно, судьба!» Я в тот момент еще ничего не поняла. И ни о чем не догадалась даже тогда, когда за свое невнятное бормотание внезапно получила «звезду». Да и где мне было догадаться?
Ведь я еще ничего не знала ни о пропавшей дочери ректора – Лауре, ни о том, что на завтра назначена ее помолвка с наследником рода Мелар.
Когда я, счастливая, вылетела из аудитории, растопырив пятерню – хвасталась перед однокашниками «звездой», – меня внезапно ухватила за локоть пожилая секретарша минейра Голдриджа. Во время зачета она стояла за спиной ректора и делала пометки в блокнотике. Чего это ей нужно?
– Мифрау Темира, – пропела она сладеньким голоском.
– Я не знатного происхождения, – напомнила я, хотя и приятно было услышать обращение «мифрау».
– Я знаю, детка. Пойдем-ка со мной!
И так крепко вцепилась в мою руку, что я, как ни упиралась, вынуждена была подчиниться старой грымзе. Однокурсники проводили меня изумленными взглядами.
А дальше стало происходить нечто вовсе невообразимое. Я подумала даже, что я перенервничала перед зачетом и теперь брежу.
В кабинете ректора – а именно там я вскоре оказалась – меня ожидали две портнихи (лифы их передников украшали булавочные головки, точно причудливая отделка) и некая чопорная дама, затянутая в черное.
Она, прищурившись, оглядела меня с ног до головы.
– Простовата, – сообщила она, недовольно поджав губы. – Тут и вуаль не спасет. Произнеси-ка что-нибудь, милочка.
Я выдернула локоть из захвата и сказала нарочно грубо:
– Я вам не милочка!
– Фу, как вульгарно! – наморщилась дама.
– Ну я пойду, да?
Тут снова встряла секретарша – Дория Волл, вот как ее зовут.
