Он выпрыгнул из кареты и помог спуститься.
«Небось и думать забыл о Тэмми!» – загрустила я, но ненадолго.
Ничто не испортит моего свидания!
* * *Наслушавшись восторженных охов и ахов, я ожидала увидеть в ресторации как минимум канделябры из чистого золота, парчовые скатерти, мраморные полы и чопорных лакеев.
Каково же было мое изумление, когда помещение оказалось совсем небольшим и вовсе не пафосным. Стены были сложены из теса и завешаны сетями. Хотя в крошечной речушке, что протекала рядом с Лоссом, такими сетями и ловить-то некого, разве что раков.
Столы, сколоченные из грубых досок, вместо скатертей накрывали холсты. Такие обычно используют для мешков. Вместо стульев – деревянные чурбаны. Словно не дорогущее заведение, а третьесортная забегаловка на окраине.
Я удивленно озиралась и ничего не понимала. За столиком в углу расположилась семья. Отец семейства, человек наверняка непростой, хохотал, нацепив на голову рыбацкую кепку. Дети, двое мальчишек, подпрыгивали от восторга: им выдали высокие прорезиненные сапоги, в которых оба утонули едва ли не по пояс.
А потом я поняла. Для бедняжек аристократов, привыкших к скуке светских вечеров, поход в такую ресторацию становился настоящим приключением.
Но нам-то с Аидом острых ощущений хватало и на службе. Вернее… Лаура от увиденного пришла бы либо в восторг, либо в ужас. Я решила, что надо изобразить восторг.
– Оу! Это… так… необычно!
– Да уж… – пробормотал Аид. – Если хочешь, мы можем уйти.
– Уверена, что кормят здесь вкусно.
К нам подскочил подавальщик, вырядившийся в просмоленную рыбацкую робу.
– Я заказал столик на имя… – начал говорить Аид.
– Прошу за мной, минейр Мелар, – поклонился паренек.
Вот так, значит, Аида узнают с первого взгляда! Да и немудрено, ведь его род один из самых древних и именитых в Лоссе. Краем уха я слышала, что Мелары приходятся родственниками самому королю. А я так привыкла к Иду как к напарнику, обычному парню. Он никогда не кичился происхождением… Мне стало грустно. Все-таки между нами пропасть. Даже не пропасть, а бездна.
Аид подал мне руку и повел за собой. Маленький столик на двоих спрятался в нише стены. Здесь, вдали от любопытных взглядов и шепотков, было уютно и спокойно. Хватило того, что, пока мы шли, детский голос громко произнес: «Почему у этой тетеньки закрыто лицо?» – а женский поспешно ответил: «Тихо, малыш. Это невеста. Ее лицо должно быть закрыто до свадьбы».
Подавальщик принес меню: названия блюд оказались вырезаны на тонкой деревянной дощечке.
