Медленно прошёл через строй своей маленькой армии, каждым шагом давая понять: здесь командую я и только я.
Возле ограды остановился, разглядывая чёрную машину за воротами. Кивнул Витасу, и тот приоткрыл створку, позволяя мне выйти.
Дверца автомобиля медленно отворилась. Ярослав Афанасьевич выбрался наружу, и я едва удержался от гримасы. Старик осунулся, под глазами залегли глубокие тени. Морщины превратились в борозды, словно кто-то изрезал его лицо. Даже когда я застал его умирающим от яда, дед выглядел лучше.
— Стой там, — холодно бросил, когда он сделал шаг вперёд.
Ярослав Афанасьевич растянул губы в улыбке:
— Что же ты, внучок? Не рад видеть дедушку?
— Нет. Зачем пожаловал?
— Как зачем? — старик развёл руками. — Я Ярослав Афанасьевич Магинский. Это мой род, моя территория.
— Твой род? — усмехнулся я. — А как же та сука, которая приехала с тобой? Ты сам всё бросил, передал мне право правления и выбрал её. Так что можешь не переживать… Твоего здесь больше ничего нет.
— Вот как ты заговорил, да? — Ярослав Афанасьевич улыбнулся, но эта улыбка не затронула глаза.
Они остались такими же холодными и пустыми. — Думаешь, что избавишься от меня? Когда я могу рассказать столько интересного о нашем роде… и лично о тебе.
Его голос осип, словно старик давно не разговаривал. Кожа на руках покрылась старческими пятнами. Создавалось впечатление, будто он постарел лет на десять за несколько месяцев.
— Ну так давай, рассказывай, — я скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что мне плевать на его угрозы.
— Думаешь, этим меня напугаешь? Нет. Ты знаешь, сколько говна я разгрёб, оставленного тобой? После того, как ты свалил со своей сукой, — я намеренно не церемонился, чувствуя, как внутри закипает злость. — И сейчас ты приходишь, когда всё готово, и говоришь, что это твой род? Губу закатай, старичок.
За моей грубостью скрывалась стратегия: выбить его из колеи. Старый Магинский уже бы на меня напал, а после этих слов он никак не реагирует. Значит, в нём ничего не осталось от того старика и им управляют.
Что ж… Так даже лучше и проще будет избавить его от мучений.
— Зря, Павел Александрович, зря, — старик покачал головой, проводя ладонью по седым волосам. — Ведь как только император узнает, кто такие Магинские на самом деле, ты не сможешь спрятаться в нашей стране.
— И ты тоже, — парировал я. — И дура твоя.
Отметил, как дёрнулся уголок его глаза. Значит, задел за живое, когда сказал про Елизавету.