На мгновение всё вокруг словно остановилось: ветер стих, шум бурана пропал, а я слышал только гул собственной крови в ушах. Что это? Кто это? Почему он выглядит так? Почему так знакомо и пугающе?
Мысли путались и не складывались в логическую цепочку.
И вдруг — как вспышка молнии — осознание ударило меня.
— Барт… — прошептал я.
Это был Барт. Тот самый здоровяк из моей первой группы. Высокий, широкий и некогда язвительный.
Его лицо больше не выражало эмоций. Взгляд мертвеца был пуст. Его руки крепко сжимали топор.
Никаких движений, будто он обратился в статую. Теперь это был Цзянши — оживший мертвец.
— Барт? Ты понимаешь меня?
Мозгами понимаю, что не понимает, однако пытаюсь достучаться. И подхожу ближе. Площадка за его спиной: там горка, на которой можно докатиться до середины лестницы. Пробегу мимо Барта — спасусь.
Я шагаю ближе. Шаг за шагом, аккуратно и медленно. И невольно разглядываю бывшего человека.
Его кожа бледная, почти серая. На щеках виднелись следы обморожения, а из уголка рта тянется по щеке замерзшая ниточка крови.
Впрочем, в сравнении с залитой кровью шеей и лоскутом кожи ниточка крови — ничто.
— Ну что, сопляк, — внезапно раздался хриплый голос Барта. Он звучал так, будто его горло сдавливали ледяные пальцы. — Все-же узнал?
Я вздрогнул. Его голос был знакомым, но одновременно чужим. Он звучал так, будто Барт говорил со мной из самого ада.
— Барт… — выдавил я из себя. — Ты меня помнишь? Ты понимаешь, что с тобой произошло?
Пустые слова. Во мне говорит страх.
"
"Барт оскалился. Выражение на его лице было полным ненависти и боли. Оскал мертвеца.
— Помню ли? — переспросил он. — Я назвал тебя по прозвищу, тупица.
Он легко поднял топор, который до этого волочил по снегу. Лезвие было покрыто инеем и тёмными пятнами засохшей крови. Снег вокруг него был усеян каплями этой же крови — его собственной или чужой, я не знал.
— Ты знаешь, почему я стал таким? — продолжил он, делая ещё шаг вперёд. Его голос дрожал от ярости. — Потому что ты тогда не сдох на этой горе.
Твоя жизнь могла меня спасти.
Я отступил, поудобнее перехватывая боевой шест. Цзянши пытался давить на эмоции. Его слова пылали ненавистью, хотя я прекрасно понимал, что от Барта в том теле уже ничего не осталось.
Теперь между нами оставалось всего несколько метров. Я видел каждую деталь его изуродованного тела: глубокие следы укусов на руках, обмороженные почерневшие пальцы. Барт выглядел так, будто смерть разбросала по его лицу свои метки.
