Мать откашливается, но когда она продолжает, ее голос все так же дрожит:
— У Самира получилось выстроить свою судьбу, и я рада этому. И Китт… Если ты вдруг захочешь жить богато…
— Ни слова! — обрываю я её резко, вскакивая со стула. — Нет! Не говори этого, даже не предлагай! Мы будем жить хорошо, понятно? Вместе. Я заработал столько, что тебе УЖЕ не нужно ходить на работу! Ты можешь месяцами не работать, только и делать, что покупать продукты и ходить по городу.
— Но я буду работать, — твердо говорит мать. — Что же мне делать, как не работать? Если я буду днями сидеть дома, я зачахну.
— Можешь переписывать книги.
— Но я не хочу.
— Можешь заниматься… — я хотел сказать «творчеством», но не нашел в памяти аналога этого слова. Если он и есть, то Китт его не знал, — … заниматься ремеслом: строгать фигурки из дерева, рисовать на бумаге. Мам, я хочу помочь, хочу облегчить тебе жизнь, хочу сделать ее лучше.
— Тогда прислушайся и к моим желаниям. Я хочу, чтобы твоя жизнь сложилась, это раз. И я не хочу сидеть дома и рисовать рисунки, пока ты будешь ходить на гору, рискуя жизнью, это два.
Если ты будешь работать, то и я буду. Руки-ноги у меня есть, слава Ками.
— Может, тогда ты попробуешь устроиться на работу полегче? Или хотя бы чаще брать выходные.
— Я подумаю, — кивнула мама. — А теперь давай поедим. Заговорились мы с тобой, все остыло.
Глава 4
Сегодня утром ко мне постучался посыльный. Десятилетний мальчишка мялся на пороге, нервничал:
— Вы Китт?
— Верно.
Мальчишка шумно выдохнул, будто моя простая фраза сняла с него груз ответственности.
Затем он быстро выпалил:
— Господин травник попросил вас явиться к нему!
Я заметил, как он после этих слов снова замялся, будто сомневался, правильно ли передал сообщение. Его пальцы теребили край куртки. Похоже, первый рабочий день?
— Что-нибудь ещё? — уточнил я, но мальчишка только покачал головой и пробормотал:
— Нет…
— Хорошо. Я скоро буду.
Мальчишка снова шумно выдохнул и, не теряя времени, развернулся и побежал прочь.
Я проводил его взглядом и поспешил собраться. Если я понадобился травнику так срочно, возможно, появились какие-то подвижки по делу целителя.
По улочкам я пробежался и спустя семь минут дернул дверь лавки.
Заперто.
Зато со двора доносятся тихие голоса.
Я осторожно обошел здание, прошагал вдоль деревянной ограды и шагнул на задний двор лавки травника. Поставил шест к забору."
"Во дворах, вдали от оживленных центральных улиц, царили запустение и тишина.
