— Надо бежать! — крикнул я и подхватил маму на руки. Она пыталась возразить, но я не слушал и мчался вперед.
Сзади слышались учащающиеся кашель и крики. Из ворот школы выбегали практики, охваченные облаком, бледные и заторможённые. Некоторые из них пытались вызвать защитные барьеры или разогнать облако магией, но это не помогало. Странный дым продолжал распространяться, захватывая всё больше людей.
Я мчался вперёд, стараясь не оглядываться. Толпа вокруг кричала в панике: люди бежали, падали на землю, хватались за горло и кажется даже умирали на моих глазах.
Бежать даже с хрупкой и лёгкой мамой на руках столь продолжительное время и, постоянно концентрируясь на ледяной защите, оказалось непросто. Моё сердце колотилось так громко, что казалось, вот-вот вырвется из груди.
Стража у городских ворот растерянно металась. Взрослые мужчины с ужасом смотрели на умирающих горожан и практиков, не понимая, что им делать и откуда ждать беды. Кажется, два десятника спорили, перекрывать ворота или нет. К счастью, нас никто не пытался остановить.
Я пронёсся мимо стражи и выбежал из Золотого квартала.
Только оказавшись достаточно далеко от рассеивающегося серого облака, я позволил себе остановиться. Мама тяжело дышала у меня на руках.
Мы спаслись.
— Всё хорошо. Мы выбрались, — пробормотал я, подбадривая ее и самого себя.
— Поставь меня. Я сама могу идти, — её голос был слабым, но твёрдым. — Китт, ты в порядке? От тебя веет холодом.
Я осторожно опустил её на землю. Она попыталась сделать шаг, но тут же пошатнулась.
Её лицо выглядело бледным, губы дрожали.
— Мам! — я подхватил её, прежде чем она упала.
Она взглянула на меня снизу вверх и попыталась улыбнуться:
— Просто устала и переволновалась.
Мы дошли до дома. Я заварил свежего чая, не жалея духовной заварки и заставил маму выпить. Что бы с нами не произошло, лишняя духовная энергия не помешает.
Когда мы легли спать, все было в порядке.
А потом я проснулся от звука кашля: низкий, надрывный звук, словно кто-то пытался вырвать из себя что-то застрявшее глубоко в груди.
Я замер в темноте комнаты, надеясь, что это всего лишь сон. Но звук повторился — глухой и влажный, заполняющий тишину ночи.
Я бросил взгляд на окно. Лунный свет пробивался сквозь щели в ставнях, а на стене висели тени от ветвей деревьев. Сердце сжалось от тревоги, и я быстро поднялся с кровати, стараясь не шуметь.
Дверь в её комнату приоткрыта. Я заглянул внутрь: мама сидела на краю кровати. Её плечи вздрагивали от очередного приступа кашля.
