Можно научиться использовать энергию противника в свою пользу.
Он поднял черенок и встал напротив меня.
— Я буду наносить удары, притом медленнее, чем прежде, а ты их блокируй и используй, чтобы возвращать оружие в позицию. Используй инерцию. Понял?
Я кивнул и приготовился. Гус нанёс первый удар — прямой, прямо мне в грудь. Я отбил его, почувствовал, как оружие дернулось назад под его ударом, и я вернул рогатину в исходное положение.
— Вот так! — обрадованно крикнул Гус. — Ещё раз!
Он нанёс ещё несколько ударов по разным направлениям, и я старался каждый раз использовать их для возвращения оружия в стартовую позицию.
Это было сложно: нужно было одновременно контролировать рогатину и своё тело, но с каждой попыткой у меня получалось всё лучше, спасибо «пониманию».
— Хорошо! — сказал Гус после очередного удара. — Теперь ты начинаешь понимать. Тяжёлое оружие требует не силы, а умения. Если ты научишься работать телом и чувствовать центр тяжести, ты сможешь двигаться быстрее и наносить более мощные удары.
А теперь давай отдохнем.
Гус сел на лавку, потирая плечо. Я рухнул рядом, положив рогатину на землю, вытер пот со лба.
Сегодня мне от Гуса требовалось еще кое-что. Я хотел сходить в горы с ним и Кирой, прокачать травничество и по пути забрать секиру Барта, которая должна стоить не меньше золотого. План уже созрел в голове, и я понимал, что нужно действовать прямо сейчас, пока Гус настроен благодушно и еще не напился, как бывало после каждой нашей тренировки
— Гус, — начал я, стараясь говорить спокойно, — Есть еще одно дело, о котором я хотел с тобой поговорить.
— Ну?
— Это насчет горы.
Он даже не повернул головы, но лицо помрачнело.
— Нет, — отрезал он. — Китт, ну спокойно же сидели, зачем ты эту тему поднял? Я сказал, что не хочу выбираться за пределы города. И уж тем более — в гору.
— Я тоже многого не хочу. Но есть вещи, которые просто необходимо сделать.
— Я сказал — нет. Что бы это ни было: сбор трав для курительной трубки твоей тетки или лекарство для спасения важного члена городского совета.
Я вздохнул и наклонился ближе к нему, чтобы говорить тише, но проникновеннее.
— Там до сих пор лежит твой брат.
Он резко повернул голову ко мне. Взгляд парня жег меня, но я не отступил.
— Гус, он погиб там. Мы здесь пьем, едим и будем веселиться на фестивале, а его тело так и продолжит лежать на горе. Если не похоронить его, как положено, он превратится в Цзянши или ещё какую-нибудь дрянь.
