На них ярко выделялись гуманитарные лозунги, являющиеся основой учения франкмасонов, которые Коммуна поставила своей задачей применить на практике…
Когда двор наполнился народом, со всех сторон начали раздаваться крики: „Да здравствует Коммуна!“ „Да здравствует масонство!“ „Да здравствует всемирная республика!“.
Гражданин Феликс Пиа, член Коммуны, громким, растроганным голосом произносит следующие слова:
– Братья, граждане великого отечества, всемирного отечества – верные нашим общим принципам свободы, равенства и братства и более последовательные, чем „Лига прав Парижа“, вы, франкмасоны, претворяете эти слова в дело!»
Было произнесено еще много столь же напыщенных речей и выкрикнуто немало здравиц в честь коммунарско-масонского братства.
Вот, казалось бы, и неопровержимые улики, вот она, коварная гидра масонства, выползшая на солнечный свет…
К великому сожалению господ национал-патриотов, вынужден их разочаровать. «Манифестация» эта оказалась сплошной комедией.
Из-за чего там витийствовали? А это товарищи франкмасоны отправились героически водрузить на укрепления свои знамена.
Сорок один день существования Коммуны они из своего загадочного подполья приглядывались к происходящему, наблюдали, как воюют коммунары с окружившей Париж армией версальского правительства. А на сорок второй день, как тут же поведал глава масонов гражданин Тирифок, ими было, наконец-то, придумано средство остановить братоубийственную резню: они сейчас пойдут и в знак братания установят свои стяги на стенах.
В надежде, что версальские солдаты тут же бросят ружья и кинутся обниматься с парижанами.
А если версальцы все же окажутся настолько несознательными, что не проронят ни слезинки при виде белого масонского знамени с надписью «Любите друг друга», гражданин Тирифок обещал поднять против них всех масонов Франции. Все масоны Франции, гремел он, как только увидят войска, идущие усмирять Париж, тут же бросятся к ним и будут уговаривать брататься.
Во как!
Оркестр играл «Марсельезу» до посинения.
Знамена свои масоны все же повтыкали на укреплениях.
Версальцы по ним начали постреливать так же цинично, как и по красным коммунарским.
И что же?
А – ничего. Я же говорю, сплошная комедия. Никакое масонство Франции так и не поднялось, идущие на усмирение Парижа войска так и не встретили ни единого масона, который попытался бы уговорить их брататься.
