«Вопрос: А как арестовать, для чего?
Бухарин: Для того, чтобы составить новое правительство.
Вопрос: А с арестованными что сделать?»
Бухарин торопится: «разговора о физическом уничтожении не было». Но я его об этом еще не спрашивал.
«Вопрос: Когда свергают правительство и арестовывают его, применяют насильственные способы?
Бухарин: Да.
Вопрос: Вы имели в виду при аресте применить насильственные способы? Правильно это или нет?
Бухарин: Правильно.
Вопрос: Но насильственные способы в чем заключаются? Вы точно установили это?
Бухарин: Нет, не установили.
Вопрос: Значит решили так, как позволят и прикажут обстоятельства?
Бухарин: Да, совершенно верно.
Вопрос: А обстоятельства могут приказать действовать очень решительно?
Бухарин: Да».
Вывод из этого простой – предполагалось свергнуть правительство, для этого арестовать правительство – Ленина, Сталина, Свердлова, применить все те меры, которые могут продиктовать обстоятельства и обстановка борьбы, которая ведется во имя свержения правительства.
Борьба была в самой острой форме, и поскольку не было – если встать на точку зрения Бухарина, как он говорил – разговора об убийстве, то ведь сам факт, сама задача свержения правительства, сама необходимость ареста руководителей того правительства, которое поставили своей целью заговорщики свергнуть, – совершенно естественно говорит, что от убийства руководителей, предполагавшегося убийства, они отрекаться и зарекаться никак не могли."
"Вся логика событий, весь смысл этой борьбы, вся ожесточенность той атмосферы, в которой эта борьба шла, вся острота самого вопроса – быть ли Брестскому миру, т.
е. быть ли Советской стране, стране, строящей социалистическое общество, или не быть Брестскому миру, не быть советской земле, которую как «формальную» они предполагали отдать на разгромление врагу, – все это со всей серьезностью говорило о том, что дело идет о настоящей борьбе, которая всегда в таких случаях связана с неизбежностью применения и такой меры, результатом которой является смерть, убийство.
Вот почему я говорю: для меня не с точки зрения криминологии, ибо сейчас, через 20 лет после того, как совершилось это преступление, мы не предъявляем Бухарину самостоятельного обвинения, – это имеет значение для того, чтобы оценить ту связь, которая существует между заговорщической деятельностью убийцы и контрреволюционера Бухарина и его сообщников с тем, что они делали впоследствии.
