Этот, надо признать, не фанатик – головы он тоже рубит направо и налево, но если с ним как следует поговорить наедине и дать денег, то и выпустит кого надо. А очаровательную юную маркизу Терезу Кабарюс он освобождает вообще бесплатно. Спят, правда, вместе. Запомните эту парочку – мы с ними еще встретимся, в судьбе французской революции эта красотка сыграет огромную и роковую роль!
Чтобы полностью разорвать связи с «проклятым прошлым», даже месяцы переименовывались на революционный лад: фрюктидор, нивроз, плювиоз, месяц фруктов, месяц плодов…
А потом переименовывать начинают и города.
Компьен теперь – Марат-на-Уазе, Гавр-де-Грас – Гавр-Марат. Даже парижский холм Монмартр отныне – Монмарат.
Справедливости ради следует уточнить, что до переименования городов в честь здравствующих вождей революции тогда так и не додумались (быть может, просто времени не хватило). Упущенное наверстают уже большевики в России…
Террор продолжается. Головы рубят уже, собственно, ни за что.
17 сентября 1793 г. издается новый закон, на сей раз не о «врагах народа» – о «подозрительных». Он так и называется: «Закон о подозрительных». Кто именно подозрительный и чем, решают уже даже не комиссары и прочие должностные лица – любой революционный активист вправе сцапать на улице всякого, кто показался ему подозрительным, приволочь в ближайший трибунал и потребовать казни. Такие требования большей частью удовлетворялись.
Трагикомедия этой резни в том, что «феодалы», то бишь дворяне и представители бывших привилегированных сословий, составляют меньшинство от общего числа казненных.
Большая часть окончивших дни на гильотине – это, пользуясь сегодняшними терминами, классический пролетариат. Объясняется это просто: очень быстро многие и многие бедняки поняли, что жить при новой власти стало еще хуже. Люди начали открыто высказывать недовольство. И моментально попадали в «подозрительные».
Были еще и такие, кто толпами выходил на улицы с протестом – этих на гильотину не тащили, расстреливали на месте…
Дворяне, между прочим, как раз при деле! Брат короля, герцог Орлеанский, быстренько заделался ярым революционером и довольно долго депутатствовал – но потом его, на всякий случай, все же свели на гильотину…
Другие уцелели. Зверствоваший в Тулоне Баррас – между прочим, бывший маркиз. А гражданин Фуше – бывший аббат.
