Что до чекистов, то «японский документ» вообще не фигурировал на процессе против Тухачевского! Зачем в таком случае было стараться? Зачем с нешуточным мастерством подделывать донесение, которое, обратите внимание, опытнейший переводчик НКВД даже не смог прочитать целиком, некоторых мест так и не понял…
И перед Сталиным гигантской мрачной тенью поднялся очередной заговор, на сей раз, пожалуй, самый опасный из всех…
Но об этом подробно будет рассказано во втором томе. Я по наивности своей рассчитывал уместить все в одну книгу, но, со временем, глядя на груду источников, понял, что был чересчур самонадеян.
Когда речь идет о Сталине, одним томом ни за что не отделаешься…
А потому о Тухачевском и его заговоре, о Великой Отечественной войне, послевоенных загадках и странностях, о смерти Сталина и судьбе его людей – во втором томе.
Заканчивая первый, на этом и остановлюсь: перед Сталиным поднялась огромная мрачная тень, от которой явственно несло смертным холодом. Никому уже, пожалуй, нельзя было верить… Подозрительность Сталина развивалась не на пустом месте, а его нелегкий характер, что немаловажно, стал таковым еще и из-за того, что и в личной жизни у него все обстояло далеко не блестяще.
Давайте напоследок, отвлекшись от заговорщиков, тайн и прочих политико-криминальных сложностей, поговорим о старой, как мир, теме – попросту о любви…
4. Сталин и его женщины
Безусловно, и в двадцать первом столетии еще нескоро прекратятся дискуссии и горячие споры о личности Иосифа Сталина и его преобразованиях – быть может, самых масштабных делах не только двадцатого века, но и всей истории человечества.
В последние годы, когда опубликованы многочисленные документы из секретных архивов, когда научились оценивать исторических деятелей взвешенно и беспристрастно, интерес к Сталину еще более возрос. О нем существуют самые разные мнения, но пожалуй, самое удачное высказывание принадлежит поэту Константину Симонову: «Сталин был велик и ужасен.
Он оставил великие свершения и ужасные преступления».
Скорее всего, так и обстоит дело. Свершения, связанные со строительством чего-то нового, никогда прежде не виданного, увы, часто сопровождаются кровью…"
"Но разговор у нас не об этом. И критики Сталина, и те, кто признает за ним историческое величие, сплошь и рядом говорят исключительно о вожде. О лидере страны, руководителе и военачальнике, диктаторе и упорнейшем труженике.
